Развод. Мы с тобой теперь никто

Мужчина тут же крепко меня хватает и быстро дергает на себя.

Я влетаю в него, как шар боулинга.

Упираюсь лицом в грудь. Вернее, из-за разницы в росте гораздо ниже ее, но хорошо, что ни в живот.

- Извините, неловко получилось, - раздается в моей макушке бархатисто-вкрадчивый голос.

По его обуви и движению назад чувствую: человек отодвигается от меня.

Поднимаю вверх лицо и вижу взрослого, но очень симпатичного мужчину с благородным серебром в волосах.

По стильному костюму, дорогим туфлям и часам понимаю, стоящий напротив человек очень и очень небеден.

Пытаюсь сообразить, чем его отблагодарить. Формулирую фразу, но у него в этот момент звонит телефон.

Мужчина сначала отходит в сторону, а потом и вовсе забирается в салон трехсотого крузака.

Тут же из-за моего плеча выходят два достаточно молодых парня, очень напоминающих персонажей известного мультика - Алешу Поповича и Добрыню Никитича.

- Девушка, ну мы вашу малышку поставили. Вы, это, уж поаккуратнее на дороге. А то в другой раз можете, это…Ну, ладно, будьте здоровы, - басит мне один из богатырей.

Второй по дороге к тойоте без слов окидывает меня взглядом, в котором читается: баба, что с нее взять.

Пока пытаюсь выйти из ступора, парни садятся в автомобиль.

Тут же раздается урчание двигателя, и черный дом на колесах плавно начинает движение.

Провожаю взглядом отъезжающую машину."

"Называю себя глупендрой и дурой за то, что даже спасибо не сказала.

Взглянув на тонированное стекло задней пассажирской двери, различаю пассажира.

Совершаю самый глупых из моих поступков: машу ему рукой.

После чертыхаюсь, потому как представляю, что человек обо мне подумал.

“Идиотка, вероятно, самое лучшее из всего, как он мог тебя назвать,” - предполагаю я, посыпая голову пеплом.

Остаток дороги еду осторожно - не более чем разрешенные девяносто километров.

Во дворе меня никто не встречает, как, впрочем, и в доме.

Экономка появляется, когда я уже выхожу из ванны с вымытыми руками.

- Милена Эдуардовна, Станислав Юрьевич просил, Вас сразу как вернетесь, зайти к нему в кабинет, - сообщает мне женщина, округляя глаза, и одними губами проговаривая: “Он в бешенстве!”

На ватных ногах, еле дыша, иду в сторону кабинета Стаса.

Трясущимися руками открываю дверь.

Чувствую пульсацию сердца в висках.

- Ну, и какого ты так долго ехала, - без приветствия начинает рычать Стас, едва захожу внутрь.

Дальнейшие его слова, а, вернее, отборные маты, выбивают почву из-под моих ног.

Стою перед Стасом. Пытаюсь понять, что случилось и в чем я виновата…

От происходящего, но больше всего от волнения и грохота сердца, мне становится ужасно жарко.

В голове появляется шум, глаза застилают слезы.

Я даже не сразу обращаю внимание, что в кабинете мы не одни.