Радость пирата

— Бросьте! Для того чтобы сидеть и смотреть, как погибает этот бородач, совсем не обязательно иметь медицинское образование. Я тут не нужен, так зачем он меня держит?

Алекс решила-таки признаться кое в чем:

— Потому что один из матросов случайно проговорился при мне, назвав капитана по имени, и Кросс решил, что теперь не может меня отпустить.

— Но, любовь моя, я не понимаю, какая связь…

— Прекратите называть меня своей любимой, Копели! — возмущенно воскликнула Алекс.

Если она и чувствовала себя несколько виноватой перед доктором и поэтому старалась сдерживать эмоции, то теперь чаша терпения оказалась переполненной.

— Моя дорогая наивная девочка! Ты еще многого не понимаешь. Мир, в котором мы живем, далек от совершенства. В нем столько условностей и предубеждений. Хочешь не хочешь приходится считаться с общепринятой моралью. Тебе еще предстоит со многим смириться, многое принять как должное…

— Что-то я вас не пойму. С чем мне придется мириться?

— Ну во-первых, с подмоченной репутацией. Скажу больше, к тому времени, как вы вернетесь в Бриджуотер, вас просто перестанут считать порядочной женщиной. Впрочем, если бы нас отпустили раньше, этой ночью, например, вряд ли ваша репутация осталась бы безупречной. Достаточно и суток пребывания на корабле среди пиратов и разбойников, чтобы о невинной девице пошли сплетни. Откровенно говоря, Александра, вы своим поведением провоцируете всякие разговоры о себе. Отец ваш, царствие ему небесное, позволял вам вести себя слишком вольно, а уж когда его не стало, вы и вовсе отпустили поводья. Вы ведете себя слишком, я бы даже сказал, скандально, раскованно. Но я, несмотря ни на что, все еще готов на вас жениться. Вы должны по достоинству оценить благородство моих намерений: далеко не всякий мужчина согласится взять в жены девушку после всего того, что с вами произошло. Поймите, брак со мной — единственный ваш шанс сохранить достоинство и репутацию порядочной женщины.

Что бы ни творилось у Алекс в душе, внешне она сумела сохранить ледяное спокойствие.

— Вы гадина, Копели, — произнесла она на редкость хладнокровно. — Мерзкая, надутая жаба. Я скорее брошусь в море, чем выйду за вас. Вы поняли?

Круглые птичьи глазки доктора сузились так, что превратились в щелки. Нижняя губа выпятилась и скривилась. Не отличавшееся привлекательностью лицо превратилось в уродливую маску. Весь он был сейчас воплощением злобной мстительности. Алекс немного растерялась. Она была далека от того, чтобы считать Иезекииля Копели безобидным болтуном, но до сих пор она не понимала, насколько он может быть опасен. Чем больше она узнавала «коллегу», чем больше он раскрывал перед ней душу, тем меньше добрых чувств она к нему испытывала.