6
0Что у нас на складе? Ты оттуда?
Посмотрел на Рустама, доставая из кармана сигарету и покручивая ее длинными пальцами, унизанными кольцами.
– Все тихо. Усиленная охрана. Спят оба, чтоб не пищали. Кормим внутривенно – так хлопот меньше. Стремно это все, Ахмед. Не люблю я возню такую. Спалят – дерьмо со всех дыр полезет. Раньше мы с этим не связывались, и сейчас не стоило.
– Стоило. Миллионы стоило, Рустам. Те самые, на которые мы с тобой оттягиваемся да по заграницам ездим и шлюх отборных имеем. Сам не люблю. Дольше одного дня никого не держали. Ждем до завтра, потом в расход пустишь.
– Нет. Исчез, сука. Как в воду канул. Хата сгорела дотла. Бабки, видно, прихватил и свалил.
Ахмед прищурился, глядя куда-то перед собой и напряженно думая, затягиваясь сигаретой и выпуская дым через тонкие ноздри.
– Нет. Он наглухо тут повязан. Если и свалил… то только туда, откуда не возвращаются. Бешеный его порешил и похоронил где-то по-тихому. Хер с ним. Бесполезное ссыкло. Правда, герыч через него хорошо было сбывать, и инфу сливал всегда исправно.
– Так, а что Леший? Думаешь, врет собака?
– Мутит он. Тянет резину. Там что-то не так. Этот мудак со мной по громкой связи говорил. – Ахмед, все еще прищурившись, смотрел на Рустама, – надо Бешеного подсуетить. Ты знаешь, что делать – займись этим. Только все чисто делай и пока телку его не трогай. Смотри, б**, никакого удовольствия. А я ей на дозы бабки трачу. Никакой благодарности.
Включил видео на сотовом и отдал в руки Рустаму. Тот смотрел, усмехаясь уголком губ и похотливо улыбаясь.
– Так и не научилась. Но красивая сучка.
– Красивая. Надоела мне она. Банальщина. Скука зеленая. Шлюхи тупые. Ни одной нормальной. Уберите ее. На улицу, на хрен. Пусть к Костяну своему возвращается и ему так бездарно сосет.
– Себе пока заберу. Я ее натяну пару раз, если не возражаешь.
– Да трахай на здоровье. Ты любишь бревна драть.
– Вкусы у нас разные, дорогой. Я тихих люблю и спокойных, и чтоб орали не от боли, а от кайфа.
– А кто они, на хер, такие, чтоб я им кайф давал. Мне б самому кайфануть. Когда орут от боли, хоть какое-то разнообразие.
Ахмед отобрал у Рустама сотовый и стер запись.
– Ворон притих подозрительно вместе с сынком своим. Макаронников порешили и в тень ушли. Ничего не слышал, никто там не раскололся?
– Пока тихо. Говорят, шлюшку итальянскую замочили, только тела никто не нашел.
Ахмед посмотрел на Рустама.
– Не думаю, что она много болтала.
– Все бабы много болтают. Запомни – все и всегда.
