1
0Если ты испортишь мне картинку, то, клянусь здоровьем моих детей, я тебе яйца вырву!
Прислушавшись к иностранной речи, полковник обратил внимание, что корреспондентка несколько раз со злостью произнесла слово «фак»!
«Если это ругательство, то она матерится как русский мужик, нечаянно разбивший бутылку водки на крыльце гастронома», – подумал Живко.
Сергей Козодоев стоял перед полковником Живко и ничего не видел.
Фобос и Деймос еще утром поселились в нем и сейчас нашептывали: «Чувствуешь жжение в паху? Это бактерии твою плоть разъедают. Скоро ты станешь импотентом! Ха-ха-ха! Сережа, переквалифицируйся в гомика! Бабы тебе уже ни к чему».
Из прострации Козодоева вывела Сара.
– Сергей, вы меня слышите? – спросила корреспондентка. – Как вы оцениваете происходящее? Кто, по-вашему, виновен в смерти мирных граждан?
– Кто виновен? – переспросил Козодоев. – Он! – Сергей ткнул рукой в полковника.
– Почему вы так считаете? – осведомилась Сара, подталкивая его к действию.
Но Козодоев уже не слышал ее. В невысоком немолодом офицере милиции он вдруг увидел виновника всех своих бед.
– Что, доволен? – истерично выкрикнул в лицо полковнику Сергей. – Кровью нашей хочешь все залить? – Он разразился длинной матерной тирадой, адресованной лично Живко.
Тот не ответил молодому нахалу. Он с какой-то грустью рассматривал Сергея, словно сожалел о том, что тот вообще родился на свет. От молчания, показавшегося Козодоеву презрительным, внутри его все вскипело и перемешалось. Тут было и отчаяние человека, пару часов назад диагностировавшего у себя несколько венерических заболеваний, и ненависть к отцу, решившему бросить его в России без гроша в кармане, и синяк, над которым, наверное, усмехался надменный полковник.
– Продолжайте! – подзадоривая Козодоева, попросила Сара.
Сергей посмотрел на нее, потом в объектив кинокамеры, резко выдохнул, рванул куртку на груди и завопил:
– Стреляй в грудь коммуниста, сволочь! Стреляй, гад! Всех нас не перестреляешь!
– Какой же ты коммунист? – с удивлением проговорил Живко. – Ты же сюда пришел памятник Ленину убирать, а теперь одежду на себе рвешь и орешь как припадочный. Ты, парень, псих, а не коммунист.
– Браво, полковник! – восхитилась Сара. – Сейчас вы похожи на Клинта Иствуда. Ваша выдержка выше всяких похвал! Снайперы, кровь, пули, а вы стоите, невозмутимый и гордый.
– Ах ты, крыса американская! – Сергей задохнулся от гнева.
