1
0– Что, при свете дня совесть не позволит центр города уродовать? Не вами этот памятник установлен, не вам его и сносить!
– Полковник, кто идет против народа, тот недостоин носить милицейскую форму.
– Это не вам решать, – нисколько не испугавшись угрозы, спокойно ответил Живко.
– Завтра же вас с позором выгонят из органов! – заявил Лотенко.
– Ну что же. – Василий Кириллович усмехнулся. – Если завтра меня отправят в отставку, то я выйду на площадь уже как простой гражданин и все равно не позволю вам крушить памятники!
Диспут между Лотенко и Живко зашел в тупик.
Пока полковник и Лотенко молча смотрели друг другу в глаза, к ним подскочил корреспондент Ковпаков, такой же пронырливый и подленький, как шакал Табаки из сказок Киплинга про Маугли.
– Дорогие телезрители! – забубнил он в микрофон. – Сегодня вы видите полковника Живко в милицейской форме в последний раз. Завтра этот известный сталинист будет изгнан из органов внутренних дел.
На первый выстрел никто не обратил внимания. Живко слышал, как у него за спиной что-то резко хлопнуло, но оборачиваться не стал. Лотенко был поглощен своими мыслями. Бизнесмены вокруг него сверлили милицейского начальника мрачными взглядами, Ковпаков безотрывно наговаривал репортаж.
Не успело эхо выстрела отразиться от здания профсоюзов, как директор банка Мякоткин, стоявший рядом с Лотенко, всплеснул руками, повалился назад и чуть не подмял под себя тщедушного, болезненного Трещилова.
– Ты что, Сергей Иванович, делаешь! Что с тобой? – закричал тот, склонился к банкиру, лежащему на земле, и тут же отпрянул.
Лицо Мякоткина было обезображено, вместо правой глазницы зияла дыра, в глубине которой пенился кровью бледно-розовый мозг.
Первым понял суть происходящего Альберт, телохранитель Лотенко.
Он мгновенно сопоставил звук выстрела и окровавленное тело на асфальте и закричал:
– Снайперы с крыши бьют! Спасайся кто может!
Парень первым побежал в сторону обкома партии.
В группе бизнесменов, сплотившихся вокруг Лотенко, началось хаотичное движение.
– Какие еще снайперы? – спросил Лотенко, но ответа не дождался.
Второй выстрел прозвучал отчетливо и громко. Ответом ему был вопль американского оператора Джона Флейка, снимавшего площадь с пятого этажа здания профсоюзов. Он выронил видеокамеру, схватился за голову и закричал так, что у людей пошел мороз по коже. Крики американца перевода не требовали. Он вопил на международном языке боли.
