3
0
Грязнов, который слышал весь этот разговор, укоризненно посмотрел на Турецкого и тихо укорил его:
– Мне ничего не говорил, а тут такие житейские страсти. Сын нашелся…
– Ну мы только вчера узнали, что Кулаков и Куликов – одно лицо. Не мог же я сразу ему выложить, что у него сын есть. Человека нужно было подготовить.
– Считаешь – подготовил? – насмешливо спросил Грязнов. – Посмотри на него, что с ним творится.
По лицу Куликова было видно, как он волнуется и как потрясен известием, что у него растет сын.
– Как зовут моего сына? – наконец овладел собой Куликов.
– Маратик Салтанов.
– Они сейчас в Назрани? Или переехали куда-нибудь?
– В Назрани. Она же до сих пор ждет вас…
Куликов опять замолчал, что-то обдумывая. Потом прервал молчание:
– Я о ней вспоминал, конечно, с теплотой. Она замечательная женщина. Но когда я понял, что с Людмилой нас связывают чувства, решил, что назад дороги нет. Люди встречаются, расстаются, и не всегда это зависит от них. Но Люде я, конечно, расскажу о сыне. Она меня поймет. Вы не представляете, какая это женщина. Она такая… понимающая, умница, сердечная.
– Я вас очень понимаю как отец. Когда у меня появилась дочь, я тоже испытывал целую гамму чувств. В основном гордость, что у меня ребенок. А о жене и говорить нечего, она мне раз сто повторяла: «Представляешь, я ее сама родила!» Я сначала не мог понять, что она имеет в виду.
– Жаль, мне вас не понять, – с некоторым сожалением в голосе вмешался в разговор Грязнов.
– Еще не все потеряно. Можно и в восемьдесят зачать ребенка, – подбодрил товарища Александр Борисович."
"– Ну тогда хорошо, у меня времени еще вагон и маленькая тележка. Кстати, слышал теорию, что чем старше мужчина, тем умнее от него дети получаются. Заодно и проверим.
– Надо только жену молодую выбирать, чтоб побочных эффектов не было, отклонений каких-нибудь.
– Тьфу на тебя, Саша, сам обнадежил, сам и испугал. Я теперь переживать буду.
– А у тебя что, уже есть претендентка на роль матери твоего ребенка?
– Пока нет, – с достоинством ответил Грязнов. – Но я мужчина в соку, на меня женщины смотрят. Вон стюардесса глаз не сводит.
– Она ждет, когда ты ей стакан вернешь, – охладил его пыл Турецкий и тихо засмеялся, заметив на лице Грязнова разочарование. – Уже зажглось табло «Пристегните ремни». Приземляемся.
