Прощение славянки

«Хотя чего удивляться, – подумал про себя Турецкий, – кончился его праздник. Он же не дурак, знает, что грозит ему максимальный срок в тюрьме».

Скрипнула дверь, вошел Грязнов. Турецкий поднялся ему навстречу, расправляя уставшую спину.

– Ну как, Слава, у тебя дела? Мой-то подопечный в молчанку играет.

– А у меня как раз новости. Я звонил Меркулову, отчитался о проведенной операции. Он спрашивал, почему ты не докладываешь, так я сказал, что ты очень увлечен допросом Певцева.

– Если это можно назвать увлечением. Скорее это похоже на долбежку. Сто раз один и тот же вопрос задаешь, а в ответ – глухо.

– Ничего, припрешь его доказательствами – никуда не денется.

– О Сатановском и Самарине сообщил Меркулову?

– Конечно, в первых строках. Константин Дмитриевич заверил: все аэропорты будут предупреждены, что ожидается посадка частного самолета. Как только пилот будет запрашивать посадку, диспетчер отследит, что за самолет, и передаст информацию органам. Если это наш искомый самолет.

– Я думаю, нужно просить у Меркулова следователей Поремского и Курбатова. Материала столько, что самим не управиться.

– К тому же пора приниматься за Диму Большого и его молодчиков.

– Да еще нечитаные папки с материалами из сейфа Певцева. Я очень надеюсь, что мы там нароем информацию об убийствах предыдущих мэров. С Груздевым и Жбановым разобрались, начнем с истоков.

– Этим уже начали заниматься Романова, Перова, Яковлев и Давыденко.

Работа над документами, которые оперативники Грязнова изъяли из сейфа в службе безопасности Самарина, шла полным ходом. Давыденко досталась папка, в которой фигурировало имя первого погибшего мэра Алексея Шорцева. Там же находились несколько кассет.

Для удобства их хранения аккуратный и даже педантичный Пиневич приспособил карманы с внутренней стороны папки, они были явно самодельного происхождения. Давыденко включил одну из кассет и с первых же фраз понял, что слушает инструктаж Пиневича. Лексика его собеседника изобиловала жаргонными словечками, из чего он сделал вывод, что человек прошел хорошую лагерную школу. Послушав еще несколько фраз, Давыденко услышал имя собеседника.

«– Слушай, Дима, по ходу тебе доверять нельзя. Что ж твой Леший – хиляк какой-то? Дважды пырнул – и неудачно.

Шорцев в больнице лежит, живехонький. Ну слегка попортил ему Леший шкуру, так не в этом задача была! Грохнуть его надо было. В общем, задание ты не выполнил. Бабки не получишь.

– Так Леший виноват, я при чем? Я ему говорил – укоцать. А он, гад, накануне устроил фестиваль с корешами. Рука и дрогнула.

– Обойдешься авансом. А с Лешим как хочешь рассчитывайся.

– Я уже рассчитался. Мозги ему вправил. А насчет бабок – так ведь все еще исправить можно, клиента Сивый молотнет.

– Опоздал, Дима.