3
0Куда уж дальше сопротивляться, если против него группа захвата, а за ним уже никого…
– Интересно, почему Самарин не прихватил его с собой?
– Вот и я удивляюсь. Думаю, в последнее время Певцев вел все дела Самарина и Сатановского, а этот отошел на второй план.
– Что там в сейфе, нашли компромат?
– Уже везут. Похоже, Самарин даже не успел забежать в свой офис, чтобы бумаги изъять: слишком быстро события развивались. Решил, что безопаснее будет от Сатановского не отрываться и вместе с ним когти рвать…
Они уже подъезжали к зданию прокуратуры. За ними следом подъехали остальные машины, из которых стали выходить люди, принимавшие участие в операции задержания Певцева и его команды.
– Ну я пошел. – Грязнов махнул рукой Турецкому. – Мне сейчас привезут этого Пиневича и документы из его сейфа. Пока…
– Успеха… А я пошел на свидание с Певцевым. С этим, чувствует мое сердце, непросто будет. Ну да ладно, не таких обламывали, – закончил он оптимистично.
В следственный кабинет ввели Певцева. Он угрюмо сел на предложенный стул. Турецкий предъявил Певцеву постановление об аресте и привлечении к уголовной ответственности и приступил к допросу.
– По-моему, они не понимают всей серьезности их положения, – предположила Галя, когда в «перекур» зашла в кабинет к Яковлеву.
"– Певцев их здорово вышколил. Боюсь, пока он сам не заговорит, они тоже будут молчать.
А тем временем Турецкий пытался разговорить Певцева.
– Антон Павлович, вы совершили целый ряд преступлений, в том числе умышленные убийства. Вы же знакомы с Уголовным кодексом, знаете, чем это может вам грозить. Нет смысла молчать, – ровным голосом увещевал его Турецкий, хотя весь кипел от ярости. Один вид прихвостня олигархов-преступников вызывал у него ненависть. Но приходилось держать себя в руках.
Певцев молчал, он как будто не слышал вопросов, которые ему задавал Турецкий. И это уже второй час подряд!
– Даже без дачи ваших показаний у нас предостаточно доказательств вашей вины. И если вы на что-то надеетесь, то это ошибочная позиция.
Турецкий вызвал конвоира.
– Уведите его. Может, он хочет еще подумать, одиночная камера очень способствует мыслительному процессу, – не удержался и съязвил Турецкий.
Певцев бросил на него угрюмый взгляд, в котором неприкрытая ненависть поразила Турецкого.
