Прокурор бросает вызов. Прокурор рисует круг. Прокурор разбивает яйцо

Она лежала в постели и умирала. Тогда мы уже все знали, что она умрет. И она это тоже знала. И ее отец знал. Он любил ее и хотел любить свою внучку. Но внучка была для него прежде всего ребенком, зачатым в грехе. И мисс Уоткинс заявила ему довольно резко, что если он не выкинет эти мысли из головы, то никогда не сможет ее увидеть. Очевидно, в ее собственном детстве было много страданий. Она была красивой, жизнерадостной, эмоциональной — полная противоположность своему отцу… Он сидел возле ее кровати, чувствовал, как по щекам катятся слезы, и не мог простить.

Его дочь согрешила. И расплатой, посланной ей за прегрешение, была смерть. Это было наказанием за ее поступок… И она так и не сказала ему ничего про внучку.

— Она привезла девочку с собой в Сан-Диего? — спросил Селби.

— По-видимому, нет. Скорее всего, она воспитывалась в какой-то частной школе. Мисс Уоткинс была на этот счет довольно скрытна. Она не хотела, чтобы ее отец догадался… А он сидел возле кровати, такой неумолимый, такой уверенный в своей правоте, такой строгий, что… что я чуть не ударила его. И я бы, наверное, сделала это, если бы он не был так откровенен, так искренен в своих чувствах.

Он терзал себя. Но был тверд как гранит. Это было проверкой его принципов, его правды, в противоборстве с ее… И поэтому она унесла свою тайну в могилу…

— Она не упоминала, зачем приехала в Сан-Диего? Может быть, подыскивать работу?

— Нет. Очевидно, просто поговорить с ним. Они не виделись несколько лет. Она думала, что, возможно, произошла ошибка. Она надеялась, что годы, быть может, смягчили сердце ее отца. Вероятно, она несколько раз писала ему. Она знала, как его отыскать, потому что он был членом профсоюза плотников.

— В момент аварии она находилась за рулем машины?

— Нет, просто шла по улице. И около десяти часов вечера на нее налетел какой-то лихач. Водитель был пьян, ему удалось скрыться. Полиция расспрашивала ее о машине. Насколько я помню, она сумела. сообщить общее описание и, кажется, назвать одну цифру и одну букву номера. Остальное она либо забыла, либо не разглядела… Знаете, я почему-то так и подумала, что ее отец покончит с собой. Он ужасно тяжело воспринял смерть Марсии.

Конечно, он считал, что это было наказание, и все такое, но ведь было видно, как он любил ее и тосковал по ней… Он должен был ее любить. У нее был милый, добрый характер. Она отошла с улыбкой. Да, она тоже любила своего отца, но она не хотела, чтобы ее ребенок страдал от клейма, которое он для него приготовил. Я никогда не забуду, как она на него смотрела. Ее взгляд был полон нежности, но в ее глазах было столько же упорства, сколько в его.

— Что произошло с ее вещами? — спросил Селби.