Промышленникъ

«Так-с, на чем я остановился? Вроде бы на котлете… Тьфу ты! На фабрике я остановился! Хм-хм, снижение… Незначительное, будет компенсировано всего через два месяца. Вот московское купечество обрадуется! Девять новых да тринадцать «старых» – аж двадцать два цеха на них работать начнет, да в три смены. Глядишь, самое малое на полгода от меня и отстанут со своими «мало, мало, давай еще!».

Закрылась одна папка, и тут же под рукой у Александра оказалась вторая, и содержимое ее было не менее интересным: в ней находился ни больше ни меньше как полугодовой отчет директора Русской аграрной компании господина Лунева-младшего.

Разумеется, об успехах. Конечно же последних было очень много. И в скупке земель, кои обходились слегка дешевле, чем предполагалось, – все-таки разгоревшаяся война тарифов и акцизов между империями Российской и Германской довольно-таки сильно ударила по всем, кто торговал хлебом. И в особенности по мелким помещикам, разоряющимся через одного из-за резко упавших цен на зерно.

«Вот уж по кому никто плакать не будет… В свое время бездарно промотали выкупные от крестьян, теперь еще и имения лишатся, а привычка к красивой жизни все равно останется.

Балласт империи!»

Успехи у Арчибальдовича были и в определении мест, где встанут перерабатывающие центры, и в приискании необходимого минимума узких специалистов вроде агрономов, и многом прочем… Но особенно успешно им осваивались полностью средства, что выделялись на все это великолепие. Так успешно, что владелец компании попросту не успевал их перечислять.

«Хм, я бы и рад дать больше, да банк Хоттингера «переваривает» и отмывает фунты и франки строго оговоренными порциями.

Так что обломайтесь, господин директор, вернее, ждите на общих основаниях. А это что? Ну Гена! Уже и пароход ему подавай. Да не один, а сразу три! И обоснование-то какое нарисовал, аж слезу выжимает… Прямо вынь да положь ему дополнительных девяносто тысяч! Нет, свой транспорт на Волге-матушке нужен, с этим не поспоришь. Но я же банкноты не печатаю! М-да. А что у нас говорит Горенин – нет ли в такой заявке какого подвоха? Нет. Ни в заявке, ни в отчете»."

"Хозяин кабинета побарабанил пальцами по столешнице, досадливо сморщился и опять с кряхтеньем выбрался из-за стола.

Беззвучно распахнул свой зев большой напольный сейф, и на свет божий появились сразу три укладки. Первая была подписана крупными буквами, слагающимися в слово «АГРОХОЛДИНГ» и отличалась солидной толщиной. Надписи же на второй и третьей были гораздо скромнее по размерам, но гораздо интереснее по смыслу. «Трастовый фонд А» и «Трастовый фонд Б» – вот что украшало толстый серо-розовый картон их обложек.