Промышленникъ

Тут же потерял свой, но не растерялся, а от всей души (и дури) саданул любимого командира под сердце. Не попал, но расстраиваться не стал.

– Х-ха!

– Хэк!

И первый, и второй пинок прилетели в равнодушную к таким грубостям стенку, а в третий раз колено экспедитора наткнулось на услужливо подставленную ногу. Вернее даже – на твердый каблук княжеского сапога. Отвратительно твердый!

Дан-н!"

"Толстая сосновая доска все с тем же равнодушием пережила встречу и с защитной маской на голове человека – а тот, кто организовал такое знакомство, быстрым перекатом дотянулся до отлетевшего револьвера и тут же нажал на спуск.

Клац-клац! Клац.

Почти без паузы щелкнул нож, с легким стуком втыкаясь в сухое дерево чуть поверх маски, а победитель спокойно выпрямился, огляделся и на мгновение замер, прислушиваясь. Откинул барабан на чужом револьвере. Коротко хмыкнул, поглядел на «убитых», уронил оружие обратно в грязь и поинтересовался, одновременно подбирая свой револьвер:

– Степан, тебе для меня уже и пули жалко?

«Труп» немедля ожил и браво отрапортовал, заодно переходя в сидячее положение:

– Никак нет, командир, не жалко.

Просто перезаряжаться не стал, думал, так получится.

– Ага, пуля дура, штык молодец – да, Степа?

Это второй «усопший» присоединился к разговору, кое-как встав на карачки и потирая предплечье. Третий же просто перевернулся на бок и, не торопясь отклеиваться от землицы-матушки, философски заметил:

– Только в этот раз у него вместо штыка сапог был.

– Га-га-га!

В небе над гогочущими экспедиторами и их «убийцей» с отчетливым шипением пролетел зеленый фейерверк, и все тут же замолчали – в изогнутые коридоры пожаловало новое звено.

Только теперь люди в нем были не в роли охотников, а совсем даже наоборот – будущими невинными жертвами злобной агрессии князя Агренева. Если только она удастся, эта самая агрессия. Осторожно шагая навстречу судьбе, Александр даже немного погадал – сколько народу в звене на этот раз? В любом случае, опять на такой подарок, как стандартная тройка, рассчитывать не приходилось – меньше чем впятером на него… Пардон, от него. В общем, никто об этом даже и не думал. Зато иногда баловали сюрпризами: пятеро с одного входа, четверо с другого, и в «клещи» – как говорится, все для родного командира, лишь бы он ножки свои лишний раз не трудил.

Чем дольше и дальше продвигался «охотник», тем медленнее становились его шаги, и тем больше он прислушивался. Не к звукам и шорохам, нет. К себе. Ловя малейшие проявления нового чувства, которое он затруднялся даже толком и обозвать.