Промышленникъ

Прямо мечта шпиона получилась: висит, значит, на шее увесистый фотоаппарат, которым можно и документики важные поснимать, а случись такая нужда, так и по голове кого-нибудь хорошенько отоварить. На горбятнике в специальном рюкзаке повышенной вместимости – остальные причиндалы и расходники. А в руках – руководство пользователя. Всего-то на тридцать страниц – так, самый минимум. Ну уж нет, вы от меня так просто не отделаетесь!»

Справедливости ради нужно отметить, что отделываться от князя Агренева ни один из изобретателей даже и не помышлял. Наоборот! Впервые вкусив неограниченного финансирования (связанного, увы и ах, с довольно строгим контролем и отчетностью), работы на отличнейшем оборудовании с первосортными материалами, а также полного материального достатка, они и дальше желали сотрудничать.

Вернее, не сотрудничать, а просто плодотворно и с полной самоотдачей работать по всем своим специальностям (русский изобретатель – существо многогранное, ага), причем именно в Русской оружейной компании. А перед этим не менее просто подписать бумаги, которые кое-кто из изобретательской и инженерной братии уже успел поименовать «золотым» контрактом Агренева.

Погас свет на экране, вновь появились трепетные язычки пламени на кончиках витых восковых свечей… Взгляды и головы всех присутствующих как по команде повернулись к Александру.

– Господа. Позвольте поприветствовать вас в начале новой эры. Эры кинематографа!

Глава 7"

"Ночь… Благословенная тьма, укрывающая людей своим покрывалом тишины и покоя, дарующая им отдохновение сна. Или время. Без помех поворошить свои мысли и воспоминания, рассортировать их и разложить в правильном порядке.

Один из постояльцев Ковенской тюрьмы коротал свои ночи именно так – вспоминал и думал. Не мешали ему ни холод, веющий от стен камеры, ни жесткий лежак, никогда не ведавший на себе матраса или хотя бы сена. И даже раскатистый храп других арестантов воспринимался чем-то незначительным, вроде писка комара над ухом. Лучше уж храп, чем их попытки его разговорить или даже завязать знакомство. Ночь, полная тягостных мыслей, крепкий сон днем – последние время его не тревожили даже допросами, да и адвокат что-то перестал приходить… Не важно. Главное он знал и свято в это главное верил – командир своих не бросает! Именно эти слова Демид раз за разом повторял, когда на сердце приходила тоска. В эту же ночь она давила особенно сильно. Седьмая ночь в камере. Долгая, длинная, бессонная…

Зато утренняя побудка вышла – лучше и не придумаешь. Едва слышно забренчала связка ключей в руках надзирателя, глухо проскрежетал замок, и отворившаяся ровно наполовину дверь пропустила в камеру очередного ее постояльца.