Проданная невеста

— Мне кажется, он хотел увидеть ребенка.

— Я не понимаю тебя.

Леонард глубоко вздохнул.

— Пойми, милая. У меня нет доказательств. А слухи, точно ли ты хочешь их услышать?

— Руслана они удовлетворили?

— Да.

— Тогда и мне говори.

Леонард опустил козырек в машине, порыскал там и достал сигарету. Утопил прикуриватель. Пока тот нагревался, мы молчали. Я не торопила. Понимала: то, что он скажет дальше — плохая вещь.

Но это случилось восемнадцать лет назад.

Правду я переживу. Главное, ее узнать.

— Когда беременность стала очевидна, у твоей мамы появились завистники.

Ее оговорили. Сказали, она изменяла с телохранителем. Якобы, залетела от него.

— Сволочи, — выдохнула я.

— Тогда не было таких тестов, как сейчас. Полагаю, он захотел увидеть ребенка лично. Убедиться.

— Зачем? Я не была ему нужна, это все знали. Почему не аборт?

— Это особенный случай, конфетка. Ты была его первенцем. Ты знаешь, что у твоего отца было четверо братьев? Все умерли до рождения или сразу после. В их семье ходила какая-то генетическая хворь, мешавшая им размножаться. Сама природа не давала таким сволочам плодиться… И вот ему говорят, что первенец может быть рожден от телохранителя.

— Блин… — с горьким сожалением сказала я.

Бедная мама.

— Он запер ее. Допрашивал, но что мог сделать с беременной…

В голосе появился настораживающий подтекст.

— В смысле?

— Я выяснил, что за месяц до родов он сделал заказ. Судя по составу вещества, это был какой-то аналог так называемой «сыворотки правды».

— Ты шутишь? Он вколол ей сыворотку правды, чтобы узнать, не изменяла ли она с охранником?

— Я думаю, он делал это не один раз. А на протяжении четырех месяцев после родов, когда вещество уже не могло повредить тебе.

Но повредило ей. После того, как он разрушил ее личность, она перестала быть опасной.

У меня оборвалось сердце. Все встало на свои места… Ее тяжелая болезнь, появившаяся после родов — это допросы подорвали ее здоровье, повлияли на психику. Но мама никогда не лгала.

— И что она сказала? — мертвым голосом спросила я.

— Правду. Девин — твой отец.

Лучше бы я родилась в аду у сатаны. Постойте… Невелика разница.

— После этого Девин от нее избавился, и взял новую девушку. Мне жаль, конфетка.

Это такой сорт людей. Возвышают одной рукой, уничтожают другой. Прости.

Плача, я рассматривала старые снимки, уже не стесняясь Леонарда. Я могла примерно представить, что потом было: Девин велел уничтожить ее и ее жизнь. Награды, снимки с кинопроб, картины — уничтожили все, только крупицы удалось сохранить чудом. Она появилась вновь другим человеком — нищенкой из трущоб. Вот такое падение с вершины на дно. Месть отца. Вот что происходит с девушками, которые полагаются на своих слишком влиятельных мужчин.