1
0
Владимир, запинаясь, начинает рассказывать о себе со школьных лет.
Я стою в шоке.
В нём вообще не просыпается ничего мужского и агрессивного.
Он рассказывает, как закончил школу, как поступил в архитектурный институт, тихо повествует о том, как менял множество работ, и затем выясняется, что он живёт с мамой.
Прямой, пронизывающий и чёрный взгляд Романа вскрыл в собеседнике ту правду, которую обычно стараются скрыть. Мало кто признается незнакомому человеку, что живёт с мамой.
Это ведь так жалко.
Ниже падать некуда.
Даже бомжи на помойке и то будут покруче Владимира, потому что живут отдельно от мамочки.
— Очень интересно, — Роман закидывает ногу на ногу. — Не повезло твоей маме.
Сидит несколько минут в тишине, продолжая задумчиво постукивать пальцами по подлокотнику.
Господи, как стыдно. И как противно. Лучше бы Владимир прыгнул с балкона, честное слово.
Роман встает. Медленно и уверенно. Владимир весь дёргается и вжимается в угол дивана. А я уже готова плакать от отвращения к этому жалкому мужичонке, который к 35 годам ничего из себя не представляет.
Он ищет в женщинах обеспеченную мамулю.
Роман подходит к Владимиру, и тот поднимает на него пугливый и даже заискивающий взгляд. Ещё пара минут, и он начнёт умолять моего бывшего мужа отпустить его и не трогать, начнёт рассказывать про свою бедную несчастную старенькую маму, которая останется совсем одна, если его закопают где-нибудь в лесу.
— Встань, — спокойно приказывает Роман.
Глава 52. Ты офигел, Рома
— Встань, — повторяет Роман, недобро прищурившись.
Теряюсь в догадках, чего он хочет добиться от Владимира, который тихо, как испуганный мышонок спрашивает:
— Зачем?
И он никак не решается сбросить со своих плеч плед, в который он прячется от моего бывшего мужа.
От его наигранной уверенности, которая лезла из него еще двадцать минут назад, ничего не осталось.
— Встань, — Роман повторяет строже.
Владимир все же ему подчиняется. Как-то неуклюже у него это выходит. По-детски испуганно. Мне кажется, он даже немного пошатывается, когда поднимается на ноги.
Роман окидывает с головы до ног оценивающим взглядом. Недовольно прищелкивает языком.
Я не знаю, что я чувствую в данный момент.
Мне стыдно и мерзко.
Я будто с появлением Романа протрезвела и увидела, что я совсем чокнулась, раз привела домой настолько жалкого человека, который живёт с мамой и не может даже грубостью ответить Роману.
У Владимира совсем нет яиц и достоинства.
Но я же теперь ищу в мужчинах что-то противоположное от того, что есть в Романе. Противоположное от стойкости, противоположное от решительности, противоположное от уверенности. Вот и выходит, что моя новая любовь — это маменькин сынок.
Какой отврат.
Вздыхаю и сжимаю переносицу до боли, что отзывается в глубине глазниц.
