1
0
Мне, наверное, стоит что-то сказать, но я не нахожу слов, но даже если бы нашла, то они бы застряли в глотке комом слез.
— Я бы хотел, чтобы ты сейчас была рядом.
По щекам скатываются слезы.
Он слишком честный сейчас, и эта честность режет меня острой бритвой и выпускает ручьи крови из сердца.
— Я не могу, — сдавленно отвечаю я.
— Я знаю.
И опять между нами натягивается молчание, как струна. Алина и Варя вздыхает с двух сторон. Одна закидывает на меня руку, вторая — ногу.
— Ром, — сиплю я и нарушаю тишину, — только не говори, что…
— Нет, — тихо перебивает он. — Она дышит.
Выдыхаю и сглатываю. Алинка сквозь сон что-то неразборчиво ворчит мне в плечо.
— Ром.
— Что?
— Оставь ты брата и отца Наташи в покое, а?
Раз он мне позвонил, то я все еще могу хоть как-то на него повлиять. Молчит, и мне кажется, что я слышу, как он поскрипывает зубами.
— Тебе легче не станет. Ты же понимаешь это?
Так ничего и не говорит. Неужели он находит спасение в агрессии и жестокости, но тогда бы не было этого звонка перед рассветом.
— Ром, я не прошу тебя быть праведником сейчас, — стараюсь говорить спокойно и уверенно, — но что это изменит? Как это поможет? И ведь не они виноваты, так?
Так и молчит.
— Ром, ты тут? — решаю уточнить на всякий случай.
Может, он в вспышке агресси выкинул телефон в окно?
— Тут.
— И ты не добьешься того эффекта, на который рассчитываешь, — вздыхаю я. — Если бы Наташа боялась потерять брата и отца, то не поступила так. Ей все равно. Понимаешь? Ты связался с какой-то маньячкой.
В ответ - напряженная тишина.
— Ты меня слышишь?
— Слышу.
Опять замолкает. Я слышу, как он вдыхает и медленно выдыхает, словно сдерживает в себе крики и маты.
— И ты мне что-нибудь ответишь?
— Ты предлагаешь мне сейчас спуститься к Наташе и ей голову свернуть? — невесело усмехается он.
— Я предлагаю, Ром, сейчас не быть Громом, — едва слышно отзываюсь я. Делаю паузу, в которой я опять сглатываю ком слез и сдавленно, будто в глотке застрял камушек, добавляю, — будь сейчас отцом.
И крепко-крепко зажмуриваюсь, но у меня не выходит сдержать в себе слезы, которые разъедают кожу.
— Понимаю о чем ты, — хрипло отвечает мне Роман. — Это я и хотел от тебя услышать. Именно от тебя, Лер.
Еще несколько секунд молчания, и я сбрасываю звонок. Сжав телефон, я кусаю себя за запястье, чтобы физической болью перебить душевную.
— Мам, — Алина вытягивает из моей ладони телефон, а Варя мягко прижимает мою руку к матрасу. — Мама, не надо.
— Не могу, — всхлипываю я, — не могу…
Дочки вытирают слезы и обнимают меня.
Легкие разъедают всхлипы, которые выходят из меня вместе с дикой тоской по Роме.
— Мам, — Варя сжимает мою ладонь и повторяет мои слова, — я рядом.
— И я рядом.
Но рядом нет Ромы.
