1
0
Потом за ударом сердца у меня перехватывает дыхание и сдавливает грудь.
— Пап? — это Варя.
Почему они здесь.
У меня в глазах на секунду темнеет, и я медленно выдыхаю не в силах сказать ни слова.
У “куколки” в желтой шапочке дергается ее крошечная ладошка.
— Девочки, вы не должны… — мой голос сдавленный и хриплый, — не должны быть тут…
Мне бы потребовать, чтобы их увели, но я не могу. Язык стал свинцовым и не слушается.
Алина и Варя встают с двух сторон от меня и смотрят на инкубатор. Молчат. Поднимает ко мне свои испуганные бледные лица. Несколько секунд задерживают на моем лице взгляды и вновь смотрят на “куколку”.
Боль в груди нарастает, и мне дышать все сложнее и сложнее.
— Она такая маленькая, — шепчет Варя.
— Очень маленькая, — тихо отзывается Алина.
А потом они несмело приобнимают меня, и мне кажется, что я сейчас умру.
Лера должна была увезти их к себе, но они здесь. Рядом. Теплые и родные.
Я знаю, что Лера могла этой ночью порвать связь между мной и дочерьми, которых было легко качнуть в сторону ненависти после моих слов, что Наташа родила и что я еду в больницу.
Но она их привезла.
Почему?
Дочки сжимают мои ладони, а я все молчу и молчу, потому что если открою рот, то из меня что-то вырвется.
Боль, вина, сожаление, страх и отчаяние.
Они пробились в мою душу через трещины, которые пробежали от тихих голосов моих дочерей.
— Мама осталась там… с твоими бандитами… — сипит Алинка.
Она не оставила меня.
Я бы застыл в этой темноте, но сейчас есть шанс, что новый выдохом сорвется в рев, от которого вылетят стекла.
— И твои бандиты очень вежливыми были, — Варя шмыгает и прижимает свободную ладошку к глазам, из которых льются слезы.
Я забылся.
Я думал, что имею право. Что мне дозволено, но не подумал о последствиях, и о том, что на пепелище моей жизни будет лежать недоношенная крошка в желтой шапочке и белой распашонке, что ей велика.
— Девочки…
Закрываю глаза и медленно выдыхаю.
— Я вас люблю.
Дети должны рождаться в любви и во светлом ожидании чуда, но “куколке” не повезло. Охуеть как не повезло.
Ни с матерью, ни с отцом.
Она результат похоти, вседозволенности и желания обогатиться. Сердце бьется, и его перетягивают острые струны жалости и вот-вот его разрежут на шматки.
И ее путь начался с яда и боли.
— Как ее зовут, — спрашивает Варя едва слышно. — У нее есть имя?
***
Важное объявление. Я не стану терпеть грязи и агрессии в сторону детей. Если не согласны, то я не ваш автор. Буду банить и удалять из обсуждения.
Глава 38. Тупая шалава
— Это хорошо, что вы, Валерия, приехали, — заявляет Святой Валентин, выдыхая сигаретный дым в ночное небо.
— Почему?
— Потому что жена должна быть с мужем, — безапелляционно заявляет и вновь глубоко затягивается сигаретой.
