4
0Более того, позже он узнал, что по его отъезду она Ивану Николаевичу закатила масштабный скандал с «оперной арией и танцевальными номерами». Дескать, скотина, бабник и все такое."
"А вот с новым отцом все сразу заладилось. Он в свои сорок восемь лет не терял молодецкого задора и был не дурак гульнуть. Да с размахом и огоньком. Было бы на что. И вот тут крылся подвох… На первой же их «приватной» встрече в ресторане Иван Николаевич поведал сыну печальную историю о том, что у него долгов аж на сто тысяч рублей. Безумные, просто невероятные по тем временам деньги! Надо было умудриться столько занять! Дело дошло до того, что даже его имение майоратное оказалось взято под опеку Государем.
Не самые приятные новости. Ведь в случае кончины нового родителя парень имел все перспективы получить это гигантское долговое ярмо себе на шею. В нагрузку к титулу. Но дальше оказалось еще любопытнее.
– Иван Николаевич, – тихо спросил Максим.
– Папа, – поправил его Меншиков-Корейша.
– Папа, – с трудом выговорил наш герой. – Вы уверены, что я – это я? Поймите меня правильно.
– Да, – охотно кивнул Иван Николаевич.
– А мы раньше с вами общались?
– К сожалению, нет. Если бы я знал, что у меня такой сын! Эх!
Максим подозрительно на него посмотрел. Судя по тону и объему выпитого, его собеседник был абсолютно уверен в том, что он – его ребенок. Иван Николаевич же, поняв, что сомнения не развеял, полез в карман мундира и достал оттуда старый, засаленный почтовый конверт. Печально посмотрел на него и передал сыну.
Аккуратно вскрыв «ценную реликвию», лейб-гвардии ротмистр извлек на свет божий довольно увесистое письмо и фотографическую карточку. Начал, разумеется, с того, что проще – с картинки. На этой несвежей фотографии был паренек лет 18, довольно похожий на него. Не копия, конечно. Но невысокое качество фотографии позволяло по ней вполне уверенно опознать довольно много людей. Достаточно иметь близкий фенотип внешности. Более того, на фотографии парень был не один, а рядом с некой очень высокой и чрезвычайно толстой дамой в дорогой аристократической одежде.
Повертел фотокарточку. Никаких маркеров и привязок не нашел. Вздохнул. Отложил. Взял письмо. И с трудом стал продираться сквозь строки не самого удобоваримого почерка. Прочел. Еще раз взглянул на фотокарточку и прямо завис. Ведь получалось, что если этот парень действительно существовал, то он где-то бродит. Похож? Похож. Совпадение? Совпадение. И что дальше? Ну заменит он его, став очередным самозванцем. А если объявится?
«Ну и черт с ним…» – немного поразмышляв, констатировал Максим.
