Поручик Империи

Заходя в комнату с настоящим воином, вы должны отчетливо понимать, что он может убить вас всеми окружающими его предметами, что есть там, включая саму комнату. В умелых руках все, что угодно, может превратиться в меч. И кулак, и перо, и по-душка.

– Э-э-э… – опешил от таких заявлений корнет.

– Ну же. Попробуйте атаковать как следует.

Малама попытался сделать то, что сказал ему поручик. Да вот беда – терпеть боль он так не умел. И как только оперся на больную ногу, сразу полетел на землю с громким возгласом.

– Полагаю, что на сегодня хватит, – произнес Максим, подойдя и протянув Маламе руку.

Тот несколько секунд колебался, но потом руку принял. И его легко рывком поставили на ноги.

– Где вы этому учились? – спросил корнет.

– Дмитрий Яковлевич, я даже не помню, как меня зовут, – добродушно ответил Максим и скосился на Таню. Та стояла, уперев руки в боки и плотно сжав губы в «куриную жопку», смотрела на них как на нашкодивших котят. Но без злобы. Такой вариант дуэли ее, видимо, вполне устроил.

Остальные же в основном выдохнули с облегчением.

Рассиживаться особенно поручик не стал и, одевшись, уковылял к себе в палату.

Общаться с этим вздорным корнетом ему не хотелось. А посидеть в покое в парке ему все равно не дадут.

Вера Игнатьевна проводила его внимательным, задумчивым взглядом.

– Он слишком молод для той войны, – покачав головой, произнес санитар, видимо догадавшись о ее мыслях.

– Согласна, – кивнула она. – Но это становится все любопытнее и любопытнее.

Глава 7

22 октября 1914 года, Царское Село

Вечерние процедуры завершились, и Максим с удовольствием развалился на своей кровати. Пружины, натянутые на металлический каркас. Сверху не самый жиденький, но довольно жесткий матрас.

Простыня. Ну и прочее. Расстилаться поручик не стал, улегшись прямо поверх покрывала. Подбил поудобнее подушку и принялся штудировать учебник французского языка. Так себе занятие, однако обстоятельства требовали от него хотя бы членораздельного мычания по этому предмету…

Но дело не шло. Мысли постоянно скакали. И он наконец-то сподобился послушать, что вокруг щебечут люди. И с удивлением узнал, что этот самый Дмитрий Яковлевич был безнадежно влюблен в Татьяну Николаевну. Что она за особа и почему гвардейский корнет не имеет никаких шансов, Максим так и не понял.

А спрашивать постеснялся. Все вокруг прекрасно знали, кто она такая, и не нуждались в пояснении. А он? Выглядеть дураком не хотелось. За ним ведь и так хватало странностей.

Хуже было то, что только в его лазарете оказалось целых три штуки совершенно разных Татьян Николаевн. И в соседних тоже мелькали. Популярное это сочетание оказалось. Так что аккуратно навести справки было весьма затруднительно. Понятно, что она была явной аристократкой и не из последних.