1
0
Ковалёв застыл. Карандаш, быстро плясавший у него в пальцах, остановился.
— Долг советского солдата, — громко сказал я и осмотрел всех, кто тут присутствует, — защищать свою Родину! Честь советского солдата — приложить к этому все душевные и физические силы. А если потребуется — отдать жизнь!
В канцелярии повисла тишина. Все, кто был тут, уставились на одного меня.
— Так ведь, братцы? Мы, пограничники, здесь, на афганской границе, только этим и занимаемся. Для нас это — рутина. Так?
— Так, — сказал вдруг Черепанов, туша очередную сигарету в банке-пепельнице, что стояла на подоконнике.
Когда он заметил, что на него смотрят, окинул всех своим взглядом. Повторил:
— Именно так.
— Так, — присоединился Нарыв.
— Так и есть, — согласился Малюга и даже немного глуповато улыбнулся. — Рутина. Самая настоящая.
— Мы для того тут и стоим, — набычился Уткин, шагнув вперёд, — чтобы, если надо, первыми врага встретить.
— Встретить и остановить. Да, — спокойный, словно порыв ветра, прошелестел голос Алима Канджиева.
Я глянул на Ковалёва.
— А в том, что вы голову кладёте на заклание только чтобы оправдать себя, в этом есть честь?
Ковалёв в растерянности показал мне зубы. Стиснул их так, что скрипнуло. Потом дурными глазами принялся зыркать на всех, кто тут был.
— Я воевал! — Крикнул он вдруг, дёрнув на себе китель. — Я ранен был!
Он глубоко задышал, тараща на меня глаза.
— Какое право ты…
— Так сохраните свою честь, — сказал я тише и спокойнее. — Делом сохраните. Ничего не потеряно. Всё как всегда — там враг, а мы здесь стоим. И враг готовит вторжение. А мы…
Я снова обратился к остальным:
— …а мы его остановим. Остановим так, как всегда останавливали.
Все молчали. Но кое-что изменилось. В глазах пограничников не было больше растерянности и страха. Они горели решимостью.
И только на лицах офицеров-ГРУшников застыли маски удивления.
— Вы с нами, товарищ лейтенант? — Спросил я у Ковалёва.
Несколько мгновений он безотзывно смотрел на меня. А потом опустил взгляд в свою бумажку. Сглотнул. И принялся её комкать.
Глава 12
Я глянул на часы.
Холодало. Близилось утро. Еще десять минут — и мне нужно выходить в мой собственный наряд. Время поджимало.
Тем не менее, я невозмутимо глянул на Ковалева.
— Спасибо, товарищ лейтенант, — сказал я. — Это был верный выбор.
— Когда все это кончится, — сказал Ковалев, — все, кто участвовал в этом дебоше, пожалеют.
— Возможно, — кивнул я. — Но задание мы выполним.
Несколько мгновений я оценивающе смотрел на Ковалева. Думал, сможет ли он выполнить свои обязанности в таком состоянии. А выбора, в сущности, не было. Должен смочь. Если нет — это усложнит дело.
Война научила меня многому. В том числе и тому, что безвыходных ситуаций не бывает.
