1
0
—Насим! — взмолился Малик, стараясь привлечь внимание своего внука.
Ясин тоже был занят. Он разом отмахивался от троих безоружных мужчин дубинкой.
—Он лгал! Он вам всем лгал! Ради Всевышнего! Вы потеряли разум, братья мои?! — кричал Малик в иступленном ужасе.
—Правду говорит шурави! Про Зейнаб все знают! — закричал грузный и бородатый Махмуд, указав на Малика палкой. — Все знают, что это ты расправился с ним!
—Это ложь! — только и смог ответить Малик.
—А Шахид? Малик, отвечай нам перед лицом Аллаха! Говорили, ты с ним водился! — прозвучал зычный, тонковатый мужской голос над толпой. Малик не знал, кому он принадлежал.
Но то обстоятельство, что голосу стали вторить и другие, привело старейшину в еще больший ужас.
—Ростовщик! — крикнул кто-то третий. Голос был низкий, грубый, но громкий. — Он давал мне зерно весной, а осенью требовал вдвое! Это же риба!
Последняя фраза стала тем, что напрочь сорвало толпу с поводка.
Среди прочего крика, гама, звуков завязавшихся тут и там драк Малик услышал разномастные голоса:
—Риба! Риба!
—Харам!
—Бесчестный!
—Харам!
И тогда он увидел, как толпа вдруг схватила Насима, буквально оттянула его в сторону и принялась бить.
Прежде чем Ясин успел схватить своего деда за плечи и защитить собой, Малик успел увидеть, как Насима завалили на землю, принялись бить палками и ногами."
"Страшная пыль поднялась от топота многочисленных ног. Крики, гам, звуки ударов и злобные выкрики — все смешалось в один сплошной поток шума. Он, словно гул горной реки, вливался в уши, не давая больше ничего услышать.
Когда Малика потянули в сторону, он уже был сам не свой. Старик полностью растерялся. В сердце его закололо. Воздух с трудом проникал в грудь. Он не мог надышаться. Тяжесть старости будто бы увеличилась стократно.
Он понимал немногое. Понимал, что Ясин пытается защитить его от разъяренной толпы. Понимал, что к его внуку присоединились еще двое или трое его людей. Когда Малик уже не мог идти сам, его понесли — кто-то буквально закинул старика на закорки.
Они отправились вверх по улице, к дому старейшины.
Когда Малик обернулся, чтобы посмотреть, что же происходит там, за его спиной, он увидел, как его немногочисленных людей — пятерых или семерых мужчин — отчаянно бьет толпа не меньше чем из тридцати человек.
—Занесите… — простонал Малик, стараясь отдышаться, — занесите меня в дом! Немедленно!
Когда они забежали в широкий, обнесенный дувалом двор дома старейшины, Ясин затащил Малика в дом. Еще трое приспешников старейшины остались во дворе, чтобы затворить большие деревянные ворота.
—Проклятый шурави! — кричал разъяренно Ясин, стараясь высмотреть что-то в крохотных окошках большого светлого мужского зала.
