1
0Потом старик снова посмотрел на Абдулу.
— Я слышал, у тебя гости, сын мой? — спросил он вежливо. — Раненые советские воины, попавшие в беду.
— Да, уважаемый, — проговорил Абдула тихо. Его голос едва заметно дрожал. — Мы с сыном нашли их на берегу реки, когда искали сбежавших овец.
Я не спешил ничего говорить. Только смотрел на старейшину. К слову, старик это заметил. Взгляд его иногда скакал от меня к Абдуле.
А вот мальчишка Карим не отваживался взглянуть на старика. Он смиренно склонил голову, уставившись на хлебную лепешку и переминая в пальцах ложку.
— Я пришел сюда почти сразу, когда освободился, — сказал Малик. — Направился узнать, как у тебя, твоей семьи и твоих гостей дела.
— Все хорошо, уважаемый Малик Захир, — снова поклонился Абдула. — Моим гостям ничего не угрожает. Я поделился с ними всем, чем мог поделиться. И кровом, и пищей.
Малик Захир улыбнулся.
— Ты хороший человек, Абдула Рашид. Да благословит тебя, твой дом и твою семью Аллах.
Не ответив, Абдула поклонился.
— И все же… — Взгляд старика снова остановился на мне, — кишлак беспокоится о твоих гостях. Все ли у них хорошо? Не нужен ли им врач?
Предложение казалось вежливым и добрым. Вернее, оно показалось бы таковым невнимательному человеку. Я же сразу понял — старейшина пришел показать свою власть. Пришел сказать, что они знают. Они контролируют. Что ничего не ускользнет от их чутких ушей и внимательных глаз. Судя по испарине, выступившей на лбу Абдулы, он тоже понял намек старейшины верно.
— Здравия желаю, уважаемый Малик Захир, — сказал я.
Абдула аж вздрогнул, услышав мой голос. Обернулся. Мальчишка Карим уставился на меня с настоящим изумлением во взгляде.
Старейшина улыбнулся. Едва заметно поклонился."
"— Меня зовут Александр Селихов. И я уверяю вас — мы с другом не собираемся надолго обременять кишлак своим присутствием. Как только раны позволят нам крепко держаться на ногах — мы уйдем.
Старейшина снова мне улыбнулся.
— И тебе я желаю здравствовать, молодой шурави, — сказал он вежливо. — Уверяю тебя, ни твое присутствие, ни присутствие твоего товарища, ни капли не обременяют нас. Мы всегда рады приветствовать в нашем кишлаке славных воинов-интернационалистов.
Старик говорил медленно и вкрадчиво. Проговаривал каждое слово так, будто опасался, что их смысл хоть на малую долю может ускользнуть от слушателей.
— Все же, — сказал старик после секундного раздумия, — мы в долгу перед Советской Армией…
Старик глянул на меня, и его тускловатые глаза вдруг блеснули чем-то… Что сложно было определить. То ли это… заинтересованность? То ли простое любопытство? А может быть… корыстный интерес?
Несомненно, старик был мудр. А еще хитер. Хитер настолько, что мастерски скрывал свои эмоции.
