Пламя и кровь

Красный Кракен погиб накануне своей величайшей битвы, и не от вражеского меча, а от собственного кинжала в руке одной из его собственных жен.

Одержанные им победы ненадолго пережили его. Назавтра же его флот начал таять: капитаны уходили домой один за другим. Каменной жены у Далтона не было; после него остались лишь два маленьких сына, рожденные на Пайке морскими женами, три сестры да несколько дальних родичей, один другого жадней и ухватистей. Морской Трон по закону переходил к старшему из «соленых сынов», но Торону не исполнилось еще и шести, а его мать – не каменная, а морская жена – не могла состоять при нем регентшей. Железные капитаны, торопясь обратно на свои острова, хорошо понимали, что борьба за власть неизбежна.

На Светлом острове между тем вспыхнуло восстание. Простые люди и немногие оставшиеся там рыцари вытаскивали промедливших с уходом Железных Людей из постелей и рубили их на куски, а стоящие в гавани корабли поджигали. За три дня сотни захватчиков обрели столь же внезапную и кровавую смерть, которой подвергали жителей запада; лишь Светлый Замок оставался пока в их руках. Гарнизон, состоявший из ближних соратников Красного Кракена, держался стойко, пока один вожак, хитрый Алестер Винч, не убил другого, громогласного гиганта Гунтора Гудбразера – у них вышла ссора из-за морской жены Кракена Лизы Фармен.

И Алин Веларион, придя освободить западные земли, нашел, что освобождать их более не от кого. Под стенами Ланниспорта «Леди Бейелу» встретил приветственный перезвон городских колоколов; тысячи горожан хлынули из ворот на берег, а леди Джоанна поднесла Алину отлитого из золота морского конька."

"Вслед за сим начались празднества. Алину не терпелось, запасшись водой и провизией, двинуться в долгий обратный путь, но здешние жители нипочем не хотели его отпускать. Потеряв весь свой флот, они опасались, что к ним нагрянет преемник Красного Кракена, кем бы тот ни был. Леди Джоанна предлагала даже напасть на Железные острова совместно: лорду Велариону нужно будет лишь доставить туда ее мечников и копейщиков. «Мы истребим там всех мужчин, – заявляла ее милость, – а женщин и детей продадим восточным работорговцам. Не оставим на этих скалах ничего живого, кроме чаек и крабов».

На это Алин не согласился, но оставил в Ланниспорте Морского Льва с третью своего флота – до тех пор, пока Ланнистеры, Фармены и другие западные лорды не построят достаточного числа собственных кораблей, чтобы обороняться от захватчиков с моря. После этого Дубовый Кулак опять поднял паруса и пустился в обратное путешествие.

Рассказывать о нем почти нечего.