Пламенное сердце

Поверь мне, Адриан! Ты случайно не натыкался на цитату из Эдгара Алана По про «девяносто девять»?

– А разве По писал не о смерти?

И она еще будет обвинять меня в том, что я выбираю не романтических поэтов!

Сидни повернулась и принялась рыться в груде одежды, валяющейся на полу. Секунду спустя она вытащила телефон и стала что-то искать в нем.

– Ага. «Девяносто девять довольствуются мечтами, но надежда мира – сотый человек, который решительно трудится над тем, чтобы мечты эти воплотились в жизнь».

Она бросила телефон обратно в кучу и снова прильнула ко мне, сложив руки у меня на груди.

– Вот чем мы отличаемся. Это кажется сном, но мы делаем все реальным. А то, что реально, тут уж ничего не может случиться.

Я опять поцеловал ее.

– Как получается, что ты становишься все более романтичной в то время, как я все сильнее волнуюсь?

– Думаю, мы перетекаем друг в друга. И не вздумай сейчас шутить! – предостерегла меня она.

– Тогда не подкидывай мне удобных поводов.

Я улыбнулся ей, но облако грусти продолжало нависать надо мной, хотя меня и переполняло счастье. Я никогда не предполагал, что могу так любить другое существо. И еще я никогда не думал, что буду так бояться потерять ее. Все ли влюбленные ощущают то же самое? Может, и они цепляются друг за друга и по ночам просыпаются от страха – а вдруг они оказались одни? Неужели это неизбежно, когда ты сгораешь от страсти? Или просто мы живем в страхе из-за того, что ходим по краю пропасти?

Я повернулся к Сидни и прошептал ей:

– Я тебя люблю!

Сидни моргнула. Я знал такое выражение лица: оно появлялось, когда Сидни сдерживала слезы.

– И я тебя люблю. Эй! – Она погладила меня по щеке. – Не надо, Адриан. Все будет хорошо. Основа выдержит.

– Откуда ты знаешь?

– Да оттуда, что середина – это мы.

Глава двадцатая

Сидни

Я присела на колени и оглядела плоды своих трудов. Галлон чернил, способных помочь освободить других алхимиков, которым надоел контроль со стороны нашего начальства. Они изменят деятельность Маркуса – и все остальное.

Отчасти я именно поэтому согласилась на безумную затею Нейла. Это была еще очередная возможность совершить ценнейшее открытие. Я изучила все источники и доклады алхимиков, в которых упоминался тот стригой. Выяснилось, что Нейл был прав в своих предположениях. Все указывало на то, что стригой действует на вполне определенной территории и обычно в одиночку. Преобладало мнение о том, что это новообращенный. Хоть они и не склонны к организованности, опытные стригои знали, что они – самые сильные в группе. Если же это новичок, то тем лучше для нас. Я надеялась, что двух дампиров и колдуньи, умеющей обращаться с огнем, хватит, чтобы совладать с ним.