3
0Та кивнула: «Все в порядке, выглядишь молодцом!» – Так вот, – продолжил он, – когда я жил в Омске, моим соседом по подъезду был Вовка Шандриков. Знаешь такого, он на два года младше меня?
– Нет, – честно признался я. – Я тоже жил в Омске, но о Шандрикове ничего не слышал.
– Парадокс нашей жизни! – воскликнул Евгений Викторович. – На слух все его песни знают, а кто их автор – история, покрытая мраком. Пока был жив Высоцкий, Шандриков оставался в его тени, и это понятно: Высоцкий не сходил с языка, о его красивой жизни не судачил только ленивый, а сейчас перестройка, гласность… Вова как был анонимным автором-исполнителем, так им и остался.
– Что он поет? – не представляя, о ком идет речь, спросил я.
Ковалик взял в руки гитару, ударил по струнам:
В понедельник, после Пасхи, мне тогда хоть удавись,На работе, для отмазки, нужен был больничный лист.– Все-все-все! – замахал я руками. – Знаю я его песни. Я жил в рабочем общежитии. Как только народ подопьет, так этот «Понедельник» на весь этаж гремит. Пойдешь в рейд шпану гонять, там эту же песню хулиганы на гитаре бренчат. Соберутся менты выпивать, в обязательном порядке на магнитофоне «блатных» ставят: «В понедельник, после пасхи», «Червончики», «Златые кольца и браслеты на руках».
– Две последние песни – не его, – проявил познания в блатной музыке Евгений Викторович. – У Вовки более душевные композиции. Если отбросить из его песен матерки, то получится жизненная поэзия есенинского типа. Послушай сам. Я спою его самую проникновенную песню. Называется она «Баллада о граненом стакане».
Пока Ковалик в песенном виде излагал философские размышления своего омского знакомого, я прикинул, чем для меня могут кончиться посиделки во «Встрече».
«Если кто-то застучит, что я здесь встречал Новый год, то я отвечу, что занимался в кафе оперативной работой. Нет лучшего источника информации, чем пьяненький свидетель. Ковалик сам подал мне эту идею, когда сказал, что про взрыв разговоры вести не стоит.
Не зря Евгений Викторович так похож на Хезлвуда: у него такой же приятный голос, и на гитаре играет он просто мастерски. Репертуар, правда, странноватый для бывшего партийного работника, но что еще можно петь во время пьяного застолья? Если бы сейчас Ковалик затянул «Свечу» из «Машины времени», это было бы не к месту…
Судя по Ковалику, в партийных органах работают умные, интересные и здравые ребята. Только почему-то их человеческие качества начинают проявляться, когда они покидают властные структуры, а пока сидят в райкомах, ничего, кроме «Партия – наш рулевой», слышать не желают… А куда рулит партия – не знает уже никто. Куда рулю я? К обиженной на мужа Альбине. Как говорил Вольтер: «Если бы бога не было, его надо было бы выдумать».
