Падший

Некоторым вампирам нравился вкус алкоголя. Он не помогал утолить жажду крови, однако многие бессмертные все равно любили ощущать, как крепкий напиток обжигает горло. А если выпить достаточно много, то приятное чувство головокружения ненадолго завладеет телом. Не всегда этого можно было добиться, но не так уж редко."

"Джей не мог позволить себе затуманить рассудок ни днем ни ночью. Он взглянул на бесчисленные шрамы на тыльной стороне своей ладони, которые отливали белым в свете ламп. Воспоминание о той жуткой ночи, когда колдун поймал Джея в ловушку и пытал серебряным клинком, надеясь выведать какую-нибудь информацию о Никодиме, тут же всплыло в его сознании. В ту ночь Джей почти что сдался в объятия смерти от тысячи порезов. После того как ему наконец удалось бежать, потребовался почти целый год, чтобы вернуть себе прежние силы.

Злая искра зажглась во взгляде Джея, когда он вспомнил, что произошло потом. Годом позже он придумал особый вид мести для колдуна. Он до сих пор мысленно ликовал, припоминая, как кровь Мо Гвай окропила его лицо и стены пещеры, стекая по камням. Мольбы о пощаде колдуна до сих пор эхом раздавались в ушах Джея, словно жуткая, но сладкая мелодия.

Алкоголь притуплял чувства Джея, он больше никогда и ни за что не поддастся даже мимолетной слабости.

Одетта скользнула к центру комнаты. Она подперла подбородок рукой в перчатке и с любопытством смотрела на двух вампиров и этириала, устроившихся вокруг изысканного чайного столика.

– Вы только взгляните на эту невообразимую компанию. – Ее глаза метнулись вправо, а затем влево. – А где же Гортензия и Мэделин?

– Мэделин с Никодимом, – ответил Арджун, по-прежнему не отрывая глаз от жидкости в хрустальном сосуде, наблюдая как свет масляных ламп растекается по поверхности напитка.

– А Гортензия, скорее всего, на крыше, поет серенады под луной, – сказал Бун.

Внимание Одетты переместилось к противоположной части зала. Морщинка испуга появилась у нее на лбу. Джею даже не нужно было гадать, что ее так обеспокоило. За последний месяц, с тех пор как Бастьяна обратили, она потратила больше времени, чем даже сам Джей, на то, чтобы усмирить худшие из наклонностей, которыми обладают новорожденные вампиры, – в основном, пылкое желание утопить последние отблески человечности в пороках и грехах.

Какие бы попытки Джей и Одетта ни предпринимали, чтобы заставить Бастьяна свернуть с пути саморазрушения, юный вампир отказывался следовать их советам. Ничего не изменится и сегодня ночью, в этом Джей был абсолютно убежден. Вокруг было слишком много магии – слишком много непредсказуемых факторов. Все это вынуждало Джея чувствовать себя дискомфортно, хотя он и отказывался это признавать. Его острые клыки были наготове.