Падший

Он не сделал ничего, чтобы помешать мне покалечить Буна, и даже не попытался вмешаться, когда остальные выступили против меня. Его янтарные глаза блестят. Блестят с невыразимым удовольствием.

Никодим хотел увидеть, что может произойти. Подозреваю, его теперь распирает от восторга – он увидел мою силу. Увидел, во что меня превратила его бессмертная кровь.

Для Никодима Сен-Жермена все это не больше чем очередной эксперимент.

Я игнорирую все вокруг, зажмуривая глаза.

Вдох через нос. Выдох через рот.

И опять запах крови снаружи меня зовет. Окруженный со всех сторон вампирами, моими братьями и сестрами, я знаю, что не смогу вырваться и утолить свой голод. И хотя я напал на одного из своих, они все равно будут винить себя в моей беспечности. Все равно будут бороться за то, чтобы спасти меня от самого себя, несмотря на то что я почти сломал Буну шею голыми руками несколько секунд назад.

Я озираюсь по сторонам. Ищу внутри себя какую-нибудь другую эмоцию. Но ничего нет. Я не чувствую благодарности к своим бессмертным сородичам. Внутри меня лишь отчаяние."

"Задыхаясь от жажды крови, я все же отступаю назад. Моя грудь вздымается, и я останавливаю взгляд на своем дяде, который даже не сдвинулся с места и по-прежнему стоит у роскошного деревянного стола, на котором я недавно лежал. Дядя наблюдал за происходящим все это время с совершенно невозмутимым видом.

– Этой ночью ты отправишься на охоту с Джеем и Буном, – говорит Никодим легко, как будто выдает рецепт на лекарство больному простудой. – Они научат тебя, как выбирать жертву. Научат, как избавляться от следов и улик, чтобы твое безрассудное поведение никому из нас не доставило проблем.

– Нет, – отвечаю я. – Я никуда не пойду ни с кем из вас.

– Если ты отказываешься учиться по нашим правилам, то не покинешь этой комнаты вовсе, – возражает Никодим, даже не дрогнув. – Я не могу рисковать, чтобы ты позволял себе устраивать сцены.

Отвращение захлестывает меня на миг. Моего дядю больше беспокоит тот факт, что я могу привлечь нежелательное внимание к нашему ковену, чем то, что жизнь невинного человека может оказаться в моих руках. Я могу убить всех людей до единого, и ему все равно будет плевать, главное, чтобы я замел все следы.

Я принимаю решение, даже не обдумывая.

– Тогда я останусь здесь.

Здесь, в ресторане «Жак», трехэтажном здании, принадлежащем моему дяде, на улице Руаяль, я хотя бы не стану угрозой для беззащитных смертных, которым не посчастливится подойти слишком близко. Если же я отправлюсь бродить по улицам города-полумесяца, то тот мальчишка и его мать, и любой поблизости, будут убиты до того, как я сделаю новый вдох, чтобы подумать о последствиях.

Никодим недовольно втягивает щеки. Его брови изгибаются.