Падший

Все, что я сделал и сказал до этого момента, полная чушь. Показуха.

Я действительно испуган. Испуган до смерти. С того самого момента, как понял, что со мной произошло. Но ведь я не могу позволить себе чувствовать только страх. «Я не позволю страху завладеть мной».

Джей продолжает молчать. Мой страх угрожает затмить все другие эмоции. И поэтому я держусь за свой гнев, пока тот не начинает выжигать все остальное. Последний румянец исчезает с лица Буна, его чернильно-черные зрачки разрастаются, пока даже белки глаз не превращаются в черную бездну. Его руки сжимаются в кулаки.

Я знаю, что это означает – он готовится к схватке. Мне следует его отпустить, пока все не стало еще хуже, пока все не зашло слишком далеко. Однако ненависть продолжает наполнять меня с силой, которую не с чем сравнить, она наполняет мой желудок и гнездится глубоко в костях. От этого я чувствую себя лишь сильнее. Как будто я и правда держу все под контролем. Мне не хочется отпускать это чувство. Я не могу позволить себе бояться. Я не могу быть слабым.

Какой зверь поддается инстинктам?

Тот, которому нечего бояться.

Да будет так.

Я стискиваю шею Буна крепче, ощущая, как кости на его шее начинают ломаться у меня под пальцами.

Я не замечаю, как движется Мэделин, пока она не ломает мне запястье одним взмахом руки. Я кричу и отскакиваю назад, врезаясь в дальнюю стену. Мое тело тут же принимает оборонительную позу, спина выгибается, как у пантеры. Туссен вьется у меня под ногами, обнажая свои клыки, показывая, что никому не позволит ко мне приблизиться.

Я сжимаю поврежденную руку, ощущая, как быстро сломанные кости собираются воедино, срастаются, наполняя меня теплом, точно огонек, бегущий по дорожке из пороха. Это чувство должно быть волшебным, ведь оно является очередным доказательством того, что я непобедим, однако вместо этого я осознаю себя еще большим чудовищем. Еще одно напоминание о том, что во мне больше нет ничего человеческого.

Никто не двигается. Мэделин стоит, словно страж, рядом с рухнувшим на пол Буном, который держится за свое горло и кашляет, кровь капает с его губ. Его глаза злобно сверкают, когда Мэделин обнажает клыки, глядя на меня и шипя сквозь стиснутые зубы.

Рядом с ней стоит Арджун, он молча ждет, засунув руки в карманы, а его монокль болтается на золотой цепочке под подбородком. Гортензия ерзает за спиной Мэделин, на ее губах застыло подобие усмешки. Джей просто смотрит на меня в упор с выражением отца, расстроенного поведением своего непутевого сына. Одетта, глядя на меня, кажется… печальной.

– Все как я предполагал, – говорит Никодим. Со стороны можно подумать, что его тревожит такой поворот событий, однако я знаю своего дядю слишком хорошо.