Падший

 – Взгляд Эмили устремляется мне за плечо. И мне не нужно даже гадать, чтобы узнать, на кого она смотрит. – Полукровка станет моей следующей жертвой.

Гнев вновь подкатывает к кончикам моих пальцев. Я с легкостью могу взять клинок в свои руки и вонзить его ей в глотку, положить конец ее жизни, точно как она только что поступила с Одеттой. Или же пронзить ее сердце, воткнуть лезвие по самую рукоятку, чтобы рана была глубже, чем масштаб ее предательства. Моя демоническая сущность ликует при мысли о подобном поступке. Во мне просыпается непреодолимая жажда крови.

Невыплаканные слезы блестят в глазах Эмили, она моргает, пытаясь их смахнуть, и скалит зубы, глядя на меня.

– Бастьян, – раздается голос Селины за моей спиной. – Не надо.

Но вопрос не в том, кто я. Вопрос в том, кем я надеюсь стать.

«Будь лучше, чем был я»."

"Я думаю о своем дяде, который каждый раз прибегал к насилию, на протяжении сотен лет пытаясь таким образом защитить тех, кого любил. Потом вспоминаю о Сюнане, о надежде на светлое будущее, которую я спрятал глубоко в своем сердце, о надежде снова стать человеком в один прекрасный день.

Может, именно это и есть путь к человечности. Не превратиться в человека из демона, но стать лучшей версией себя.

Я опускаю руку, которой сжимал горло Эмили, и делаю шаг назад.

Нет, я не стану стоять на пути у сил, которые невозможно остановить. Тогда катастрофы не избежать. Тогда не избежать смерти. Власть состоит не в том, чтобы решать, кому жить, а кому умирать. Она заключается в силе воли, в смелости сделать шаг назад и отступить.

– Мэделин, Бун, – зову я, стиснув зубы. – Унесите Одетту к Ифану.

– Уже слишком поздно, – отвечает Мэделин сквозь слезы. – Ее больше нет, дорогой мой. Нам следует…

– Унесите ее. Сейчас же, – приказываю я, голос выдает мою усталость.

Когда Эмили пытается накинуться на меня, ее тут же останавливает Джей. Волки, собравшиеся в тени вокруг, начинают приближаться, решив завершить начатое, несмотря на все сегодняшние потери.

Я чувствую, что они все же сомневаются, чувствую еще до того, как вижу. Одно я знаю точно: без вожака им придется каким-то образом сплотиться и восстановить строй. Но еще до того, как они успевают перегруппироваться, я вновь начинаю говорить, и мой громкий голос разносится по палубе как предостережение:

– Сделайте еще хоть шаг, и я сделаю все, чтобы все члены Братства погибли сегодня здесь.

Их недовольное ворчание становится громче.

– Сделайте, как я скажу, и я позволю вам похоронить своих погибших собратьев и оплакать их в покое, – продолжаю я. – Но это все, – я обвожу взглядом всех нас, – не способ решения проблем.

У Буна раздуваются ноздри.

– Она убила Одетту, Бастьян, – говорит он. – Кто-то должен понести наказание за убийство.