Падший

Металл сверкает в солнечном свете. Повисает странная тишина, а вслед за ней звучит торжествующий вопль.

– Одетта! – кричит Селина.

В первую, самую жуткую секунду я не понимаю, что только что произошло. Лишь вижу, как Одетта падает на одно колено, на лице у нее застыло изумление. А потом она сгибается пополам, словно сломанный инструмент, ее горло разрезано до кости, алая кровь хлещет, как водопад, окропляя согретую солнцем палубу у ее ног.

Я бросаюсь к ней. Секунда – и пальцы моей правой руки смыкаются на горле сестры, а левой рукой я вырываю у нее сияющий серебряный клинок. Она смело встречает мой взгляд, на ее лице ни единой эмоции, а глаза блестят, как осколки льда.

За спиной я слышу движение. Слышу, как проклинает все Джей, когда Бун начинает рыдать. Как Мэделин подхватывает обмякшее тело Одетты и уносит подальше от остальных. Даже не глядя туда, я отлично знаю, что скоро тело Одетты высохнет, превратившись в ее бледную копию, а потом и вовсе разлетится по ветру, как пепел, как смятые клочки бумаги. Даже если мы прямо сейчас вызовем Ифана и пообещаем ему за помощь несусветные богатства, вряд ли ему удастся спасти Одетту. Ярость разжигает кровь, и все вокруг окрашивается в багровые оттенки. Я пытаюсь сдержать свой пыл, пытаюсь утихомирить жажду мести. Кровь за кровь. Мой личный фунт плоти.

– Зачем? – У меня все плывет перед глазами. В горле пересохло, и голос звучит грубо и хрипло.

– Затем, что у меня была возможность, – отвечает Эмили.

– Нет. Это не причина. Зачем?

– Это причина, которую я выбрала. – Она сжимает своими окровавленными пальцами мое запястье. – Ты разозлился, mon petit lion?

Я не отвечаю.

Один уголок ее губ поднимается вверх.

– Сделай, как учил тебя дядя Нико.

Я сглатываю, и мои пальцы крепче сжимаются вокруг ее горла.

– Давай, отомсти, братишка. Сегодня я у тебя уже многих отняла. Так отними у меня. Ты заслужил. – Она улыбается мне шире, стиснув свои блестящие белые зубы. За ее спиной раздается низкий рык – стая собирается, готовая исполнять приказы своего нового вожака.

Ничего не отвечая, я смотрю на сестру, стараясь призвать на помощь свой рассудок, который затмевают отчаяние и печаль. Почему она хочет, чтобы я ее убил? Просто чтобы продолжить вражду между Падшими и Братством, чтобы огонь войны между нами разгорелся с новой силой?

То, что происходит потом, я едва успеваю заметить. Если бы моргнул, то упустил бы.

Эмили вздрагивает.

Мой гнев утихает, как волна, покидающая берег.

– Ты сожалеешь? – спрашиваю я тихо, осознав это. – Но о чем?

Ее верхняя губа изгибается в кривой усмешке.

– Сожаления созданы для глупцов. – Ее смех похож на шелест сухой листвы, подхваченной ветром. – Давай же, действуй. Отомсти. Если ты этого не сделаешь, я уничтожу все, что тебе дорого.