Падший

И тем не менее она не нашла ни единого следа от огня. Кончики ее пальцев пахли травами, словно ее раны кто-то обработал каким-то снадобьем. Селина потянулась, ожидая почувствовать боль.

Ничего. Как будто все раны зажили во время сна.

Кто-то постучал в дверь.

– Войдите, – сказала Селина, снова натянув покрывало повыше.

Вошел Бастьян. Один.

Селина сильнее сжала свое покрывало. Он был последним, кого она хотела сейчас видеть. И единственным, кого она хотела видеть. Это противоречие сбивало ее с толку. В Сильван Вальд она ощущала то же самое каждый раз, когда Бастьян оказывался рядом с ней. Ей хотелось оттолкнуть его и в то же время притянуть ближе, чтобы вдохнуть запах бергамота на его коже.

Это не просто сбивало с толку, это до безумия злило.

Бастьян остановился у ее огромной кровати, на нем были свободного покроя штаны и длинная шелковая туника без ворота. Он выглядел… странно. Уайльская мода ему определенно не шла. Его фигура была недостаточно худой и долговязой. Плечи слишком широкие. Однако потребовалось бы приложить куда больше усилий, чем предложить неподходящий наряд, чтобы сделать юношу вроде Бастьяна менее привлекательным. Может, дело в оттенке. Может, всему виной мягкие крапинки золота в его ледяных серых глазах.

У Селины запылали щеки. Всю последнюю минуту она просто таращилась на него, как влюбленная дурочка. Прочистив горло, она поджала губы.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Бастьян.

Селина кивнула.

– На самом деле даже пугает то, как… хорошо я себя чувствую.

Он вскинул брови.

– Уже два раза ты рисковала собственной жизнью, чтобы спасти мою.

– Я не могла просто позволить тебе погибнуть. – Селина скрестила руки на груди, дав волю негодованию. Лучше злиться, чем пялиться на него и краснеть. Гнев приятней, чем разрывающая изнутри жажда прикоснуться к нему. – По крайней мере не могла позволить тебе умереть снова. Первый раз был достаточно жутким. Я до сих пор слышу эхо собственных воплей. Сказать по правде, я спасла тебя ради себя.

Бастьян замер. Кажется, он даже не дышал.

– Ты… – начал он. – Ты помнишь ночь моей смерти?

– Я не могу вынести даже мысли о том, чтобы зайти в собор Сен-Луис из-за тебя, – благодаря тебе, – сорвалась Селина. – Это был один из трех худших моментов моей жизни, и я… – Селина умолкла, когда осознала, что только что сказала. Что вспомнила. Она зажала руками рот, понимая, что бледнеет. – О, – выдохнула она. – Ооо.

Все воспоминания вернулись к ней, захлестнув ее, словно волна. Все ответы, которые она так долго пыталась отыскать. Все надежды и чувства, и мечты, которые она так сильно жаждала обрести вновь. Обжигающие слезы выступили у нее на глазах, когда она опять посмотрела на Бастьяна. Он видел, как она вспоминает.