Падший

Растерянность появляется на лице Селины, однако она быстро скрывает свои эмоции.

– Тебе надлежит последовать своему же совету и защищать себя самого, – говорит она деловитым тоном. – Если тебя сильно ранят, ты станешь мишенью. От тебя тогда не будет никакой пользы.

Я понимаю, что она упрекает меня, потому что ей на самом деле хочется меня пожалеть, но она не может себе позволить это сделать. Ведь я сам ясно дал ей понять, что между нами больше ничего не может быть, ведь вампиры – главные враги королевства ее матери.

И на самом деле Селина еще даже не поняла, как сильна эта вражда. Не поняла, что кровь правителя вампиров течет в моих венах так же, как кровь главной волшебницы Сильван Уайль течет в ее венах. Она видела, как недовольны были придворные ее матери, увидев нас просто стоящими рядом и держащимися за руки. Это было не просто неодобрение.

Мы даже не противники. Мы заклятые враги.

Я отстраняюсь от Селины, но она хватает мою руку крепче, отказываясь ее опускать.

– Ты и правда не позволишь мне помочь тебе? – говорит Селина, ее взгляд становится сердитым.

За маской напускного гнева я вижу ее тревогу.

– Мне не нужна твоя помощь, – ворчу я, как глупый школьник.

Я тоже ношу маску. На самом деле мне очень хочется сказать ей, что никто так много для меня не значит в этом мире, как она. Что я готов страдать от подобных ран каждый день своей бессмертной жизни, если только она будет рядом, чтобы меня упрекнуть."

"– Все это очень мило, – встревает Арджун, – но нам надо придумать способ вытащить стрелу из руки Бастьяна и убраться отсюда, пока чертовы соломенные человечки не решили вернуться сюда с отрядом веток. – Он понижает голос до шепота и добавляет: – С нашей стороны будет полнейшей глупостью задерживаться надолго на одном месте. – Его пальцы ощупывают мою руку вокруг раны в попытке определить, под каким углом в меня угодила стрела, отчего я снова содрогаюсь от боли. – Этот кусок серебра, кажется, не задел кость, – бормочет он. – Но, боюсь, вытащить его будет сложно. Может, проще протолкнуть ее вперед и вытащить с обратной стороны?

– Проще для кого? – уточняю я с сарказмом.

– Не будь ребенком, – говорит Арджун, цокая языком. – Это не подобает статусу бессмертного принца. Как только мы вытащим серебро, рана заживет сама собой, хоть и не так быстро, как обычно. – Он насмешливо вскидывает брови. – Теперь ты знаешь, каково это – быть мной. Не таким сильным. Не таким быстрым. И злым до чертиков. – Он отрывает остатки рукава моей рубашки. – А ты заметила, что быстро поправляешься после нападения, если ранена? – спрашивает он у Селины. – Потому что сам я ни разу сильно не болел и не был опасно ранен.

– О-о, – осознает Селина растерянно. – Ты же этириал, как и я. Прости, что не поняла этого раньше.