Падший

Они темнеют и блекнут, словно внезапно на них упала тень. Пока я наблюдаю, как проходит порочная жизнь этого человека, моя хватка становится все свирепее. Мои руки тянутся от его плеч к голове. Я чувствую, как его пульс замедляется.

– Бастьян, – раздается голос Буна за моей спиной, в нем звучит предостережение. – Он умирает.

Я игнорирую его слова и продолжаю пить. Руки мужчины, которые несколько последних минут безвольно болтались по бокам, начинают трястись. Он пытается меня ударить, но я тону – тону в жестокостях, которые он совершал. Тону в его спасении.

– Себастьян, – предупреждение теперь принадлежит Джею, который подскакивает ко мне и хватает меня за предплечье. – Уже достаточно. – Его пальцы впиваются мне в руку.

Я убираю клыки от шеи мужчины. А потом, в тот самый момент, когда Джей ослабляет хватку, я отдергиваю руку и сворачиваю своей жертве шею.

Кровь течет по моему подбородку. Я встречаю взгляд Джея. Мое выражение лица такое же, как у него. Я выгляжу смертоносно. Демон. Белки глаз пропали. Кончики ушей заострились. Клыки испачканы кровью и блестят.

Темная часть меня – бездушная часть меня – наслаждается этим мгновением.

Не говоря ни слова, Джей делает жест, призывая следовать за ним. Я тащу тело своей жертвы по крышам города, пока мы не доходим до кладбища бедняков, я оставляю его в пустом мавзолее, где его тело будет много месяцев иссыхать под палящим луизианским солнцем.

Уровень грунтовых вод в городе очень высокий. Слишком высокий, чтобы хоронить мертвых в земле. Этот урок усвоили еще первые колонисты, когда гробы с мертвыми начало вымывать из-под земли во время крупных гроз и ливней, и гниющие трупы наполняли улицы. Когда католическая церковь установила свою власть над Новым Орлеаном, они поняли, что нужно что-то делать. Святой Престол запрещает сжигание мертвых. Однако они дали особое разрешение нашему городу-полумесяцу. Гробы с мертвыми размещают в кирпичных мавзолеях над землей. В тропической жаре и летнем зное подобные покои превращаются в настоящие печи. В течение года тела медленно ссыхаются и в буквальном смысле сгорают, пока не остается ничего, кроме пепла. Через год и один день кирпичи вокруг входа убирают, и пепел бывших обитателей хоронят за caveau[106] склепа. И таким образом много поколений одной семьи могут быть похоронены в одном месте.

Не найти места лучше, чтобы спрятать тело жертвы.

Нет места лучше, чтобы устроить ловушку.

* * *– До сих пор не понимаю, чем тебе так нравится это место, – говорю я Буну.

Он, Джей и я стоим бок о бок в переулке у самого известного публичного дома в Новом Орлеане. Его фасад выглядит довольно простым. Без всяких украшений и лепнины. Даже внешние стены выкрашены в непримечательный и скучный серый оттенок.