Падший

Спустившись на пол, Селина с трудом держалась на ногах.

– Бастьян? – повторила она. – Что не так?

Он не повернулся к ней.

– Я дал тебе то, о чем ты просила, – сказал он. – Никогда больше не возвращайся сюда.

А потом он поднялся по лестнице и исчез, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на нее.

Пиппа

Это была ужасная ошибка. Такая ошибка, которая заслуживала нравоучительной сказки.

«Здесь покоится Филиппа Монтроуз, девушка, которая знала, что так поступать нельзя».

Помолвленная девушка, стоящая на пустынной улочке, позади роскошного ресторана точно была плохим примером для подражания. Однако дело не только в том, где она. Дело в том почему. И кто. И как.

Всего через несколько часов после собственного праздника в честь помолвки Пиппа стояла в ночной темноте у ресторана «Жак» в надежде поговорить с молодым человеком. С молодым человеком, который не был ее будущим супругом.

В свое оправдание Пиппа могла сказать только, что у нее не оставалось иного выхода. Ее подруга была в опасности. Когда Пиппа вернулась меньше получаса назад в квартирку, в которой жила вместе с Селиной, то обнаружила, что подруги там нет.

Поэтому-то Пиппа и отправилась в «Жак», надеясь поговорить с Себастьяном Сен-Жерменом и попросить его сделать что-нибудь, чтобы убедиться, что Селина в безопасности. Что она не подходила к этим… странным существам. Ибо Пиппа была уверена в одном: члены Львиных чертогов не были людьми.

Пиппа выяснила правду спустя несколько дней после того, как на Селину напали. Ни разу Пиппа не пыталась выяснить всю правду, однако видела достаточно, чтобы точно уяснить, что они не те, кем хотят казаться. Люди так не двигаются – словно дым во мраке. К тому же она никогда в жизни не видела столь красивых мужчин и женщин. Ну и последнее – они, похоже, никогда не ели и не нуждались в отдыхе, и никогда не выглядели уставшими. К тому же они моргали так, точно делали это нарочно, задним числом.

Пиппа мысленно ругала себя, ломая руки, будто они вымокли под ледяным дождем.

Если Себастьян Сен-Жермен откажется поговорить с ней сегодня, ей придется искать его дядю, а от одной мысли о нем ее бросало в дрожь. Его дядя пугал Пиппу до потери сознания. Какой бы темной магией он ни обладал – какие бы силы ни позволили ему оградить Селину от ее худших воспоминаний, – ничего из этого не сработало. Больше не работало."

"И еще более удручающим был тот факт, что Пиппа больше не могла поддерживать эту ложь. Само по себе вранье лучшей подруге уже дурно, однако раньше Пиппа убеждала себя в том, что делает так из благих намерений, что это пойдет Селине на пользу. Никто не должен мучиться от воспоминаний о подобном жутком происшествии.