Падший

 – Ты стал созданием, чья сущность погубила твою матушку.

Что-то мерцает во взгляде ореховых глаз Арджуна.

– Совсем не обязательно…

– Cillaté[85], сынишка феи, – обрывает его Элуиз. – Сейчас ты в моем доме.

Негодование наполняет мою грудь, но я заставляю себя посмотреть на нее с насмешкой.

– Вижу, мало что изменилось с тех пор, как мы были детьми, Элли.

– Не называй меня так. – Она делает шаг мне навстречу. – Ты потерял это право, когда твоя семья перестала общаться с моей десять лет назад, несмотря на все то, что мы делали для вашего вида на протяжении многих лет.

Я делаю шаг назад, чувствуя себя не в своей тарелке от ее враждебности."

"– Мне сказали, сегодня моему виду здесь рады. Но если это не так, то…

– У меня нет разногласий с твоим видом. Мои разногласия лично с тобой. Если моя мать рада тебе, это не значит, что и мне приятно видеть твою наглую рожу. – Верхняя губа Элуиз пренебрежительно кривится.

– Ты не выносишь даже моего присутствия?

– Claro[86], и пускай теперь ты даже красивее, чем когда был ребенком. Это и правда неприемлемо. У мужчин не должно быть таких ресниц. Это просто непристойно.

Арджун смеется, и Элуиз одаривает его испепеляющим взглядом.

– Тебе должно быть стыдно, – говорит она, скрещивая на груди руки. – Разве ты не из Сильван Уайль? Как ты стал прислугой Сен-Жермена?

Этириал бледнеет от ее оскорбления. Редко удается увидеть неприкрытую эмоцию на лице Арджуна.

– Мне нравится его стиль, – говорит Арджун.

– Другими словами, он хорошо тебе платит. И я полагаю…

– Элуиз. – Другой голос доносится с лестницы, расположенной в дальнем углу плохо освещенного помещения. – Es suficiente[87].

– Si, mamá[88], – отвечает Элуиз, не оборачиваясь.

Валерия Генри подходит к нам, кладя руку на плечо дочери, чтобы ее успокоить. От нее пахнет свежесрезанными травами и овощами, а темная кожа словно светится в полумраке.

– Приятно видеть тебя вновь после стольких лет, Себас, – говорит Валерия.

Лишь Валерия и моя мать называли меня Себасом. Слышать это имя вновь все равно что получить удар в грудь.

С усмешкой на губах Валерия поворачивается к дочери:

– И будь уверен, что отчасти Элуиз тоже тебе рада.

Элуиз фыркает.

– Ты похож на своего отца даже больше, чем когда был ребенком, – говорит Валерия, снова глядя на меня. Затем ее глаза устремляются к Арджуну. – А кто твой друг? – Она прищуривается, пытаясь угадать. – Ее карие глаза сужаются от раздумий. – Полукровка из Уайль? Muy interesante[89].

Арджун гордо выпрямляет спину.

– Ну, – начинает он, – я бы описал наши взаимоотношения скорее как деловы…

– Да, – обрываю я. – Он мой друг.

Валерия кивает.

– Держи друзей близко, – говорит она, – ибо никогда не знаешь, когда их могут у тебя отнять, как у меня отняли твою маму.