«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

 — Это вы правильно написали, Лев: «если мы не получим положительного ответа в течение трех часов, то вышлем вам капитана Рочестера по частям…» Только где вы таких садистских идей нахватались?

Троцкий с отсутствующим видом шевельнул бровью и, покосившись в сторону Ван Бателаана, промолчал.

— Я примерно так и думал, — усмехнулся Всеслав, проследив за взглядом юноши. — А что это за подпись такая? Капитан Сорвиголова?..

— Ну, мне показалось, что британцам незачем знать наши подлинные имена, — смущенно пожал плечом Лев. — Вот и придумал.

— Сочинитель… — пробормотал Арсенин, взглянув на юношу то ли восхищенно, то ли удивленно.

 — Роберт, понимаешь, Стивенсон на мою, понимаешь, голову… Пятнадцать человек на сундук мертвеца в африканском антураже… Ладно! Отправляйте письмо турецкому султану, тьфу ты, черт, английскому полковнику и снимаемся с якоря! Барт! Подождешь посыльного с ответом, потом догонишь нас в… ну, сам знаешь где. Ходу, господа мои, ходу!

Глава девятая

23 февраля 1900 года. Ледисмит

— Майлз, а Майлз! — Сварт в который раз за последний час потряс приятеля за плечо.

 — А этот чертов дождь твою чертову бомбу к херам собачьим не зальет?

— Нет, — угрюмо бросил Митчелл, продолжая аккуратно укладывать шнур. — Нечего там заливать. Слышь, Сварт, ты чего меня дергаешь постоянно, психуешь, что ли?

— Кто?! Я?! — «пират» возмущенно расправил плечи, чтобы тут же втянуть голову, пережидая, пока осколки от близкого разрыва пронесутся по своим делам. — Ну, вообще-то есть немного… Не каждый же день генерала кончать приходится. Генерал, он тебе… этот, как его? Генерал, в общем! Не макака какая, чернозадая… Мы тут возимся, как черви навозные, а ну как нагрянет кто…

— Не переживай, дружище! — Паркер, улыбаясь, хлопнул его по плечу.

 — Какой дурень сюда попрется, пока буры снарядами швыряются? А если и найдется такой, то во-о-он там Картрайт примостился, а там — Тейлор. И если кто сюда сунется, они ему вместо взрывной волны по башке навернут.

— Все. Заканчивайте языки чесать и валите отсюда, — не оборачиваясь, через плечо рыкнул Митчелл. — Дядюшка Майлз устраивает рождественский фейерверк! Не хотите идти? Ну ладно.

Тогда — уткнулись оба мордами в землю. Мордой в землю, я сказал!

Паркер и Сварт перемигнулись и, подхватив с земли гремящий железом мешок, потрусили к углу дома.

— И увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими, — шептал себе под нос Митчелл, прикручивая проводки к контактам взрывной машинки. — Потому что это — доля его."

"Закончив работу, он перекрестился, достал из кармана сигару, горестно вздохнув, убрал ее обратно и с силой вдавил шток с рукоятью в коробку.