3
0Ему отписали самый короткий конец — завезти на Ленинский проспект груз. А потом свободен, как птаха в небесах.
— И почему думаешь, что он при делах? — спросил Дядя Степа.
— Да меня же проинструктировали, на что внимание обращать. Что на месте этой вашей мокрухи какие-то щепки были.
— Были, — кивнул я.
Для получения значимой информации агентуре иногда необходимо доводить в задании существенные детали.
— Неделю назад я и Матвеич ему щитки деревянные сварганили. За две бутылки водки и несколько пачек папирос.
— Что за щитки? — подался я вперед.
— Ну нацепляются на кузов. Он говорил, нужно, чтобы при загрузке не поцарапать. Там у него где-то гараж узкий, борта все время царапаются, ты их потом крась.
— И как эти щитки цепляются?
— Ну ввернули пазы. На специальных шурупах. Мы с Матвеичем дело-то свое добре знаем. Покумекали. Смастырили."
"И тут нам будто подгадали прямо в тему — из динамиков полилась песня:
«Шли мы дни и ночи,Было трудно очень,Но баранку не бросал шофер…»
Глава 20
Добрынин только что закончил длинный рапорт о своих изысканиях по поводу фигуранта и положил мне на стол.
Да, побегать ему пришлось немало — копался в архивах, встречался с людьми. Был он невыспавшийся и утомленный праведными трудами. И считал, что имеет право на пять минут отдыха.
Теперь, искренне полагая себя любителем и знатоком изящных искусств, взял с моего стола купленный мной вчера журнал «Советский экран», расселся в узеньком кресле в углу. И внимательно, с пиететом изучал интервью с режиссером Иваном Пырьевым, недавно отличившимся лубочным, безраздельно оптимистичным и необузданно радостным фильмом о колхозных буднях и праздниках «Кубанские казаки».
— Тут вся интеллигенция негодует втихаря, — подал голос Добрынин. — Мол, фильм — лакировка действительности. А моя родня со Ставрополья, крестьяне, на него по десять раз ходят. Значит…
— Не мешай. — Я внимательно изучал рапорт. — Не до казаков нам сейчас. Тем более кубанских.
Ну что, дело сдвинулось с мертвой точки. Все же мы молодцы. Терпение и труд все перетрут.
Оперативная работа бывает разная. Чаще нудная и методичная. Бродишь, суетишься — и упираешься лбом в стенку, день за днем погружаясь в тоску, потому что результата нет никакого. И начинаешь считать, что эта нудная волынка будет до скончания веков.
Гораздо реже она азартная, когда все на мази, все складывается и берешь еще теплый след. Но обычно все в диалектическом сочетании — тяжелый и тщательный труд заканчивается азартом и стремительным движением к цели. Это как плотина. Вода накапливается, медленно, неторопливо. Потом прорывает шлюзы, и поток несет вперед твою лодчонку, так что успевай только работать веслом и уклоняться от мелей и других лодок. Брызги беснующейся водной стихии на губах.
