Открытая рана

Дядя Степа уже сталкивался с ним раньше, поэтому встреча проходила без обязательного в таких случаях участия оперативника, у которого источник на связи.

На зверя осведомитель если и был похож, то лишь на белку — шустрый, с бегающими глазами и резкими, дергаными движениями. Он состоял на связи в МУРе. Был когда-то блатным. Ныне в завязке и честно трудится на благо Родины автослесарем на автобазе номер три. И так же честно барабанит на несунов, воришек, расхитителей соцсобственнности, а заодно на своих бывших корешей — воров, которые нет-нет да заглядывают к нему на огонек по старой памяти.

Агенты бывают разные. Некоторые работают из-под палки. Другим просто нравится это тайное дело, они в азарте добывают информацию и готовы вломить кому угодно из любви к искусству. Вот и Зверю это, судя по всему, было по душе. Он весь лучился самодовольством, когда излагал добытую им информацию.

— Я всегда знал, что это протокольная морда, — сипел он, продолжая время от времени нервно оглядываться. — И вашим и нашим, и споем и спляшем. Весь сиропом сочится. На тебе, друг, папироску. Давай тебе помогу разводной ключ провернуть, друг. Перед всеми такой добрый. Особенно с диспетчерами и начальником колонны.

— Значит, коммуникабелен, — кивнул я.

— Каким кобелем? — непонимающе посмотрел на меня Зверь. — Не, он не по кобелям. У него, конечно, любовь с начальником колонны, но не телесная. Там рука руку моет. Какие-то левые рейсы. С бензинчиком чудят. Денежка там капает.

— Большая денежка? — заинтересовался Дядя Степа.

— Да какой там. Так, на бутербродик с маслицем, но без икорочки. Зато этот хитрован своей машиной почти как личной владеет. Всегда, когда надо на делишки шкурные, ему путевку полегче выписывают.

— А часто у него такие делишки? — полюбопытствовал я.

— Ну бывает, — неопределенно повел рукой агент.

— И какие именно делишки? — напирал я.

На ту же дачу советским буржуям мебеля подкинуть — тоже ведь денег стоит. Возвращается всегда довольный. И опять давай всех папиросами угощать. Чтобы, значит, народ его за своего считал. И чтобы стеснялись лишнее про него сказать.

— Он один у вас такими делишками промышляет? — спросил я.

Муровец только усмехнулся. А агент посмотрел на меня немножко озадаченно — мол, что это за фрукт, из себя умного корчит, а жизни не знает.

— Да каждый второй. Как говорят — все кругом народное. Чтобы машину под задницей иметь и себе на пользу не использовать… Ну вы, начальник, скажете. Просто одни более наглые, другие побаиваются.

— Понятно, — кивнул я.

Америку он мне не открыл. Я прекрасно знал, что любимое занятие народа — растаскивать народную собственность. Не зря драконовские законы принимаются. И все равно не помогает.

— В тот вечер он на левый рейс отправился.