3
0
— Где родились?
— Львовщина?.. Да, кажется, так.
— И это все? — Возникшее у меня беспокойство теперь переходило в сильную досаду.
— Еще что-то урывками всплывает… Деревня у Львова. Голод… Брат… Разлуки. Разлуки…
В миру теперь Михайло Ленковский числился Михаилом Александровым. Он относился к так называемой авангардной сотне Проекта — так именовали мы основных специалистов, на которых и держится все. Многие из них вместе со всеми правами и обязанностями получали и другие имена — для внешнего мира. Зачем вся эта путаница? Потому что иначе нельзя. Потому что это Проект.
— А формулу Эйнштейна эквивалентности массы и энергии тоже не помните? — поинтересовался я.
— Как это можно не помнить! — искренне возмутился Ленковский. — Скоро первоклашки ее будут знать. Е равно эм цэ квадрат.
— Уже хорошо. Про нападение случаем не припомните?
— Нет! — вновь нервно воскликнул Ленковский.
Из коридора как привидение — весь в белом и бесшумно — возник вальяжный и степенный, щедро одаренный седой шикарной шевелюрой заведующий неврологическим отделением. Он укоризненно посмотрел на меня и сделал приглашающий жест — мол, пора и честь знать. Больному нужен покой.
— Выздоравливайте, Михаил Иванович, — пожелал я и покинул палату.
Завотделением пригласил меня в свой плотно заставленный стеллажами и шкафами кабинет. Предложил по русской традиции чаю, но я отказался. Рано чаи гонять.
— Что скажете о состоянии больного? — поинтересовался я.
— Состояние удовлетворительное, — проинформировал завотделением бодро. — Травмы не внушают опасения. Сотрясение мозга ближе к легкому, тоже для жизни не опасно.
— Как думаете по характеру травм — что хотели нападавшие? — Я решил выудить у него все меня интересующее. — Убить? Покалечить?"
"— Мне кажется, нападавшие просто стремились обездвижить его и вытряхнуть бумажник. Хотели бы убить — убили. Или покалечили бы — переломали ноги, руки.
— Вы говорите, сотрясение мозга легкое. Тогда почему он потерял память?
— Эх, молодой человек, — покачал головой заведующий отделением. — Голова — самое темное место у человека. Мы очень мало знаем о том, как она устроена и что ждать от травматического воздействия на нее. Тем более, насколько я знаю, пациент воевал и получал в свое время серьезные контузии. А отдаленные последствия контузий вообще непредсказуемы. Вот и наложилась старая травма на новую. Обе не смертельные, но память отшибло.
— Как такое возможно, черт возьми?!
— Мы почему-то в душе считаем, что мы и наша личность — нечто идеальное и законченное. На самом деле человек — это просто механизм по обработке информации. Такой мощный арифмометр. А механизмы имеют обыкновение ломаться. Сбоить.
