3
0
Спасенный учитель Ленковский тогда только и произнес что-то типа:
— Спасибо вам, товарищи.
После чего сгорбился. Присел на корточки, прислонившись спиной к стволу березы. Из него будто вытащили стальной стержень. Он огляделся осторожно окрест, лишь мазнув вскользь своим взором по телам врагов. В его глазах блеснули слезы.
Я прекрасно понимал его состояние. Он уже попрощался с этим миром. И его стойкая гордость последних минут отняла у него все силы. Теперь он возвращался в такую прекрасную жизнь, как будто заново впитывая цвета, чувства, красоту. Он был жив. И это было счастье. И вместе с тем он продолжал терять своих друзей, соратников, что гнуло его к земле.
После этого мы с ним не сталкивались. Я только видел его личное дело, когда знакомился со всеми сколь-нибудь значимыми фигурами Проекта. И вот в апреле 1950 года встретились лицом к лицу в одноместной палате госпиталя Первого главка.
В воздухе витал неповторимый, туманящий душу и отдающийся слабостью в коленях больничный запах. Это был запах беспомощности, отчаянья и надежд. И запах скорого приговора, который тебе объявят, — финал ли настал, или ты еще покоптишь небо, радуя мир своими добрыми и злыми делами.
Ленковский лежал на белых простынях, и сам был белый, с перевязанной головой и уже сходящими синяками на лице, принявшими желтый цвет. Он выпрямился, присел, когда я зашел, и локтем неуклюже задел стоящий на тумбочке рядом с кроватью закрытый пузырек. Тот со стуком упал и покатился по полу.
Я внимательно посмотрел на бывшего учителя. Не так много времени прошло между нашими встречами — всего четыре года. Но будто пропасть пролегла. И страна уже жила по-другому. И город у меня другой — Москва. И дела совсем иные. А вот Ленковский все тот же. Разве что заматерел и стал куда более солидным. Но как и тогда — избитый, гордый и упрямый. Будто схлопнулись две точки на временном отрезке наших судеб, явив мистическим образом повторение обстоятельств и событий. Вот только сейчас я выступал не в роли отважного спасителя, а скорее въедливого следователя, устанавливающего картину происшествия, причины и, что самое главное, возможные последствия.
— Ну что, больной. Помните меня? — с улыбкой осведомился я, присаживаясь на табуретку рядом с койкой.
Он посмотрел на меня внимательно и с внутренней болью. Встряхнув головой, с каким-то вызовом воскликнул:
— Нет!
— Нижние Шатры. Березняковский лес. Профессор. Казнь председателя сельсовета.
— Не помню. Ничего не помню. — Он зажмурил глаза, будто надеялся, что я исчезну.
А вот это было совсем плохо.
— Что вообще помните? — продолжал напирать я. — Свое место работы? Должность?
— Я… Лаборатория… Точно, лаборатория.
— Какая?
— Не помню.
— Имя свое хоть помните?
— Михайло Ленковский.
