Открытая рана

Что там у нас? Движение за запрет атомной бомбы ширится во всем мире — готов поклясться, что наши всячески подогревают его. Китай воюет — безуспешные налеты гоминдановской авиации на Шанхай. Индию лихорадит. Притом не только в политике. Свадебная резня в Найнитале. Пьяный солдат-гуркх зарубил отточенным мачете двадцать два гостя. Взбесило его то, что ростовщик из низшей касты женился на девушке из касты брахманов — куда более высокого социального положения. Да, древние мракобесные нравы, кастовость по рождению, дичь и беспросветность. Спасет их только социалистическая революция и диктатура пролетариата."

"Хорошо, что у нас не пишут об аналогичных кровавых преступлениях на нашей территории. Вон недавняя сводка. В селе Гыска Бендерского района Молдавии военрук на почве ревности подорвал самодельным взрывным устройством себя, свою зазнобу-учительницу, а заодно и школьников. Индусов он переплюнул — двадцать четыре убитых.

Ох, что-то опять меня в кошмары наяву потянуло. Есть же и хорошие новости.

«В Москве произошел исторический перенос памятника А. С. Пушкину с Тверского бульвара на Страстную площадь, которая переименована в Пушкинскую». Да, там он будет смотреться выигрышнее.

На столе зазвонил внутренний телефон без диска — меня вызвал Беляков.

Оказалось, что начальник слово свое сдержал. И организовал встречу с Сергеем Сергеевичем, теперь же назвал место и время.

— Будешь должен, — усмехнулся он.

— Жалованья хватит? — спросил я.

— Я деньгами не беру. Ты мне уже давно задолжал агентурную сеть вокруг Вийска.

Задолжал, это да. Должен эту сеть полковнику. Должен Проекту. Должен Родине. И себе…

Сергей Сергеевич встретил меня уже как старого знакомого, гораздо более тепло. Протянул руку в перчатке. Мой взгляд невольно задержался на ней.

Он все понял и устало произнес:

— Да, Гестапо. И да, было очень больно. Но знаете, есть другая боль, куда более серьезная. Это страх подвести под монастырь своих соратников… Нравится мне кодекс самураев. Самурай, вышедший на битву, считает себя уже мертвым. Ну и что ему может при таком раскладе сделать враг?

— Боль.

— Боль, боль. С ней нужно просто сжиться, принять ее как часть себя. Как свидетельство того, что ты еще жив… И они все же не добили меня. Чудом не добили… Все это уже прошлое, Иван…

— Которое вторгается в настоящее.

— И грозит будущему… Проходите…

Все та же терраса. Те же плетеные кресла. Тот же графин на низком столике, и морс в нем такой же холодный и вкусный.

— Я думал над вашим запросом. — Сергей Сергеевич налил себе и мне морса. — И, как мне кажется, нашел ответ.

Я заинтересованно посмотрел на него.

— Прибалтов в школе было много. И большинство из них не на словах, а всей душой были преданы Германии, рейху.