От винта! [Сборник]

– В общем, продолжайте работать в этом направлении, сделайте всё возможное для того, чтобы довести нашу готовность до необходимого уровня, товарищ Титов. И вы понадобитесь мне в Берлине. А сейчас отдыхайте. Жду вас завтра к 22 часам.

– Разрешите идти?

– Идите, спасибо за работу.

На следующее утро дали команду приступить к тренировкам на Ме-262, направляя туда полки, ранее летавшие на «яках». Мессершмитт дал согласие на установку гребней на верхней части плоскостей, а первую же машину опробовал его шеф-пилот Линднер. В этот день был впервые в истории пройден звуковой барьер. Тем не менее, по возвращению из полёта, Линднер сказал, что вернуться удалось только чудом. Окончательное решение проблемы «тяжелого носа» было ещё впереди. Но машина шла гораздо увереннее, чем раньше. Я не стал вмешиваться в их работу, хотя находился на аэродроме. Скорость в 900 км/час нас устраивала, поэтому, порекомендовав Мессершмитту сделать воздушные тормоза, я улетел в Париж. Шесть воздушных армий, предназначенных для решения «американской проблемы», разворачивались от Бреста до Олесуна в Норвегии. Время нас постоянно поджимало. Но в инженерном отношении всё было готово ещё до нас: Геринг постарался. Но требовалось всё проверить, всё замаскировать. В первой волне – только наши самолёты, «мессершмитты», по готовности лётчиков, займут второй эшелон. Американцы и англичане пытались вести воздушную разведку, но пока всё решалось простыми звонками в Лондон и Лион. На севере Италии было относительно тихо, там линия соприкосновения существует уже давно, и общий язык с «союзниками» найден. Две недели промелькнули, как один день. Ночью 26 ноября я сел в Темпельхоффе и прибыл в Потсдам к Сталину. Доложил о проведённой работе, хотя мы созванивались каждый день. На совещании присутствовала вся Ставка. Общие контуры вероятной операции уже были ясны. Точнее всех высказался Жуков:

– Если авиаторы удержат небо, то операция «Оверлорд» будет невозможна. А Монтгомери и Эйзенхауэр будут утоплены в Средиземном море.

Сталин был спокоен. Выслушивал доклады, вёл себя как обычно и очень уверенно. Закончили, как обычно, в четыре по Москве. В двенадцать меня разбудили, где-то в 16 часов подъехал Черчилль и уединился со Сталиным. Затем появились Рузвельт и его команда. Из кабинета вышел Черчилль, подошёл к Рузвельту и что-то на ухо сказал ему. Рузвельт удивлённо вскинул лицо, Черчилль в ответ кивнул. Рузвельт поехал на коляске в кабинет, где находился Сталин. Англичане вышли из комнаты, видимо, посовещаться без нас и американцев. Прошло ещё около часа. Вышли Сталин и его переводчик, выехала коляска Рузвельта. Всех пригласили в большой зал дворца. Напряжённость просто витала в воздухе. Последними заняли свои места англичане.