От винта! [Сборник]

Я притянул Людмилку к себе и поцеловал.

– Пусть будет мальчик! Уж больно много мужиков повыбило!

Люда накрыла ужин всё-таки в столовой. Зажгла свечи и погасила верхний свет. Мне налила коньяка, а сама пила сухое вино. На ужин был печёный карп в белом соусе, очень вкусный. Люда очень любила готовить рыбу. Особенно у неё удавалась маринованная корюшка и миноги. Но это Москва, а не Ленинград, достать корюшку здесь невозможно. А миноги продаются, но уже маринованные и не вкусные. Как хочется вернуться домой! В Питер!

– И куда тебя на этот раз посылают?

– В оборонную промышленность.

– Ты же лётчик!

– Как раз по этому направлению, почти. Хотя чуточку шире.

– Ладно, ты у меня умненький, ты справишься.

– Всё равно жалко, что с ребятами пришлось расстаться.

– Что-нибудь придумаешь. Без них, конечно, грустно и трудно. А я хочу вернуться в университет. Я уже ходила в МГУ, надо съездить в Питер и взять справки. Война для нас кончилась. Займусь своей любимой физикой.

– Для тебя она кончилась, малыш. А у меня она только начинается. И у нас снова сорок первый год.

– Что так?

– Долго объяснять. Но где-то, по большому счёту, это так. Поэтому и принято такое решение.

– Я на фронт ушла с четвертого курса, поэтому мне всего год остался. Беременность мне не помешает. А то я уже от безделья совсем с ума начала сходить. Тебя же практически не бывает дома. Как раньше хорошо было: отдежуришь на НП и летишь домой. Прижмёшься к тебе, Ёжика подхватишь, все дома! Ну и что, что землянка, бомбят, стреляют. Зато все дома! А тут! Вечная пустота в квартире, поговорить просто не с кем. Люди, видя охрану, шарахаются. Так и хожу одна по садику возле Кремля. Зато всю физику повторила! – улыбнулась Людмила."

"Поспать, естественно, не дали. В 11.00 появился Львов, которому уже накрутил хвоста Берия. Мы поехали с ним осматривать новое помещение, которое нам выделили в Академии Можайского. Оттуда поехали в Кубинку. Там на полигоне на складах находились трофеи. В первую очередь я заинтересовался не самолётами, а фаустпатронами и кумулятивными минами. Вернувшись в Академию, вызвал Котина и Морозова, Люльку, Сухого, Лавочкина, Швецова, Климова, Ивченко и Янгеля. А сам поехал в Калининград к Туполеву. Туполевцы «раздевали» В-29 и тщательно измеряли каждую деталь. Андрей Николаевич набросился на меня, как будто я придумал это копирование. Причём лично Сталин запретил что-либо изменять в конструкции: «Не надо делать лучше, сделайте точно такой же!» Это, естественно, очень ограничивало Туполева. Но, вспоминая, как долго у Туполева «болели» машины детскими болезнями, я мысленно соглашался с Иосифом Виссарионовичем. Единственное, что хотелось бы изменить, памятуя о судьбе Ту-4, так это дюралюминий, из которого сделана эта машина.