От винта! [Сборник]

– Взлетело двенадцать, и ты видишь здесь двенадцать. Пять сбитых немцев. Мужики! Нам не верят! Бой видели, но считают, что нас немцы пощипали!

– Мы – 13-й авиаполк! Немцам просто не повезло с нами столкнуться, матрос. Иди к столу!

Девушка встала, перехватила свою винтовку.

– Главстаршина Бахметьева, шестая бригада морской пехоты, командир группы снайперов КБФ.

Ребята притихли и удивлённо посмотрели на бойца. Она была чуть ли не на голову выше меня. Кроме снайперской винтовки в чехле, у неё не было никаких вещей. Лицо грязное, и только в районе правого глаза грязь была вытерта чем-то. Глаза вспыхнули и потухли. Ребята уступили ей место у стола.

– Присаживайтесь, угощайтесь.

Михаил достал ещё маленькую кружку, продул её, поставил на стол и плеснул «наркомовской» водки.

– За пять сбитых получили!

Девушка взяла кружку, посмотрела на всех:

– Бейте их, ребята. Бейте! – хлебнула налитое, и вдруг заплакала.

– Она едет хоронить родителей.

– Капитан первого ранга Бахметьев, писатель, вам не родственник?

Девушка мотнула головой, но сказать ничего не смогла. Ещё пуще заплакала.

– Это мой отец. Был, – послышалось сквозь слёзы.

Её звали Людмила, доброволец, на фронте с июля месяца. Пятьдесят убитых немцев. Мы по сравнению с ней щенки. Она – воин. Не отпустили её одну. Заехали на площадь Декабристов, выслушали всё от начальства, попросили у них машину и поехали на плошадь Репина на квартиру Людмилы. Она опоздала на сутки. Её родителей уже похоронили на Серафимовском кладбище. Проехали туда и постояли немного у свежей братской могилы. Вернулись обратно почти в пять часов. Быстро темнело, мы шли на катере в Кронштадт. В районе Нового Петергофа нас попытались обстрелять немцы. Людмила выскочила на борт катера и разрядила обойму в сторону берега.

– Карать их надо, Павел, карать! – Я понял, что завтра её уже не будет. Забрал у неё увольнительную, пообещал морякам с катера буханку хлеба и тушёнку, чтоб подождали, добежал до комендатуры, продлил увольнительную Людмилы. Мы увезли её к себе в полк. В 6.30 услышал, что она встала в землянке. Встряхнула коптилку из 20-мм гильзы, осмотрелась. После этого присела на край моей койки и долго смотрела на меня. Я открыл глаза и посмотрел на неё.

– Спи! Ещё рано!

– У нас скоро подъём.

– Я не умру. Буду писать, какая у тебя полевая почта? У меня нет родителей, но есть ты. Я пойду?

– Подожди, я тебя провожу. У тебя нет пропуска по Кронштадту.

Мы зашли в столовую, я отдал лишний талон, и мы молча позавтракали. Пили какао с молоком и заедали булочкой с маслом. Булочка в рот не лезла.

– Ешь, Паша, ты должен их бить. Так как вчера, и ещё лучше! – Она достала карандаш и написала свою полевую почту. Оторвала, по памяти записала мою почту.

– Как твоя фамилия, Павел?

– Титов Павел Петрович.