От винта! [Сборник]

Наши действовали совсем не так, как обычно действует компьютер: звенья распались, истребители действуют поодиночке, бомбёры совершенно не прикрыты, я ношусь рядом с ними, один «мессер» запарил и отвалил, тут на меня наваливается всё их оставшееся звено. Скорость ещё была, но один из них успел дать по мне очередь перед входом в облако. Облако ворвалось в комнату! В нос ударило запахом авиационного лака, сгоревшего пороха, и по лицу заструилась вода. Вместо джойстика в руке двулапая ручка «ишака», дикая боль у основания черепа и рёв двигателя. «Не понял!» Авиагоризонт показывает небольшое кабрирование и правый крен. Курс 285, 420 км/ч. Смотрю на правый борт: пробоины! Козырёк тоже пробит в двух местах. Лихорадочно вспоминаю задание: июль 41-го года, я должен быть в районе Кингисеппа, конец боя, бомбёры повернули назад. Даю правую ногу, и, блинчиком, не выходя из облака, пытаюсь развернуться на обратный курс, требуется 40–45 градусов. Удалось… Набрал скорость. Выскочил из облака и вижу, как «мессер» пристроился к «СБ», метрах в четырехстах от меня справа ниже. «Почему так болит шея?» А крови нет. Оглядываюсь назад: сверху никого, снизу ещё двое, набирают высоту. Облегчил винт, атакую. Почему-то нет радиосвязи. Прицел очень неудобный: громадная труба с наглазником. Зато скорость большая: 530. Немец увлёкся. Видимо, у пушки кончились патроны, бьёт только из двух пулемётов. Дальномера нет, придётся на глаз. Поймал! Какой тугой спуск! Готов! Делаю горку! Иду маятником, постоянно оглядываясь назад. «СБ» парит и отключил левый двигатель. Немцы прут на него. Интересно, сколько у меня снарядов и патронов? Всё, пора! Закладываю левый вираж, иду в лобовую со снижением. «Упреждение, упреждение, упреждение!» «Огонь!» И доворот влево на ведомого. «Огонь!» И иммельман! «Ой, дурак! На хрена я полез на вертикаль! Это же “ишак”, а не Ла-7!» Переворачиваюсь, но скорость потерял. Вот он, «мессер», а скорости нет! Стоп! А у него винт стоит! Где второй? Должен быть ниже и впереди. Не вижу! Плохо! Немец сбрасывает фонарь. «Э, нет, мы так не договаривались!» Две очереди из ШКАСов по кабине, он валится вовнутрь. Где второй «мессер»? Не вижу. Вот что-то! Это же парашют! Оглядываюсь, больше никого. «СБ» ползёт на одном моторе. Продолжаю качать маятник и сопровождать его. Впереди ещё один, но он удаляется от нас. На проходе мимо бомбёра вижу, что он машет мне флажками. Если бы я знал, что он хочет сказать. Сигналов я не знаю… Сбросил скорость, подошёл поближе, оглядываюсь – никого. Он открыл форточку, показал большой палец и растопырил четыре пальца. Потом махнул рукой: «Уходи!» Я показал, что нет, доведу. Прибавил скорость и продолжил качать маятник. Он же не знает, что я не знаю, куда идти. Порылся в карманах, нашёл комсомольский билет: Титов Павел Петрович.