Ошибка

Поговорить, договориться или действительно проконтролировать, все ли у нее в порядке? Но эта тихая мышка вдруг обнажила на удивление крепкие зубки, и ей опять в считаные минуты удалось вывести его из себя.

И хотя Бояринцев вроде бы и не вел никакой игры, но почему-то почувствовал, что проигрывает раунд за раундом. Он знал лучший способ снятия стресса. Нет, есть, конечно, еще один, куда лучше, но этот смело можно поставить на второе место.

Отжиматься от пола, пока руки не начнут подкашиваться. Сто, сто пятьдесят, сто восемьдесят… Отталкивать землю от груди. Это помогло, как всегда. Почти обессиленный, он зашел в душ, включил сначала прохладную воду, а потом и вовсе ледяную. Это поможет остыть, жалеть себя Бояринцев не привык. И точно так же он не привык жалеть о своих поступках.

Он закрутил кран, шагнул на коврик, показавшийся теплым после ледяных струй, и принялся растирать кожу полотенцем до красноты. В дверь номера постучали и тут же бесцеремонно вошли. Что еще за ерунда? Небрежно обернув полотенце вокруг бедер, Бояринцев выглянул из душа.

– А вот и я, – пропела Инесса, звякнув бокалами о бутылку…

Она была катастрофически пьяна и, кажется, собиралась продолжить, а судя по количеству бокалов, Бояринцев был торжественно назначен собутыльником. Инесса качнулась и сфокусировала на нем свой взгляд, в котором тут же появился жадный неприкрытый интерес. Ее глаза скользнули по шее, проехались по груди и замерли, уткнувшись в полотенце. Инесса облизала губы, и Бояринцев чертыхнулся про себя. Какого лешего он не набросил халат? Тоже мне нашелся пещерный человек в набедренной повязке.

Ответ пришел откуда-то из глубин его темной души. Ведь на самом деле он надеялся увидеть здесь другую женщину и именно поэтому предпочел полотенце. Мужчина в халате – это вроде как домашний пушистый зайка, и, как бы ты ни был крут и брутален, махровое одеяние делает тебя милым и уязвимым.

А вот полотенце на бедрах, которое в любой момент может соскользнуть, – это мужественно, это сексуально.

Он слышал об этом в какой-то дурацкой передаче по радио, когда торчал в пробке. Вот же, запомнилось, а? И пришло совсем некстати.

Мужественно, сексуально. И смех и грех. Меньше всего ему хотелось сейчас бороться за свою честь с воодушевившейся Инессой. Еще откусит ту самую мужественность, вон как голодно облизывается.

– Дверь разве была открыта? – спохватился Бояринцев, стараясь говорить как ни в чем не бывало. Вдруг прокатит?

– Обижаете… – пьяно промурлыкала Инесса, перестав, наконец, изучать полотенце. Она плюхнула бокалы и бутылку на столик и помахала перед носом Бояринцева пластиковой картой. – Мастер-ключ, ключ от всех дверей.

Ну конечно, она же владелица этого заведения и может врываться куда угодно.