2
0Длинные ножки в туфельках на каблуках, на лице боевой раскрас, а в руке букет!
Макс постарался? Если узнаю, что он к моей пельмешке свои фаберже опять подкатывает, не посмотрю, что старше по званию. Хлюпальник снесу так, что не найдет потом.
— Тебе какая разница? — задрала она нос и смерила меня взглядом. — Почему заявление у гражданки не принял?
— Как говорила Белоснежка: «Держите меня семеро», — закатил я глаза. — Проходите, гражданочки, в мой кабинет, разберемся.
Лилечка гордо прошла вперед, а я провожал ее взглядом и только что не облизывался.
— Слюни подбери, — со смешком прошипел Ромыч.
Бабуля бодро шагала за пельмешкой. На лице «потерпевшей» было самое злорадное выражение, а я усмехнулся. Ну, бабуля…
Лилечка тем временем отложила букет и грациозно устроилась на стуле, положив ногу на ногу. И так у нее это вышло, что я, кажется, поплыл. И взбодрился. Организм срочно взбунтовался против первого подвига и требовал компенсацию. Бодренько так требовал, до темных кругов перед глазами.
Я сел за стол, чтобы окружающие моего состояния не заметили, прокашлялся и хрипло велел:
— Рассказывайте!
— Нет, опер, это ты рассказывай, почему так плохо свою работу выполняешь! — потребовала будущий генеральный прокурор.
Этот пожилой человек — явно какой-то энергетический вампир с очень своеобразными предпочтениями в еде. Оперов ей подавай на завтрак, обед и ужин. У нас весь отдел от нее уже не просто плакал, а рыдал горючими слезами. Ромыча вон уже измочалила, теперь за меня взялась.
А Лилечка, добрая душа, пожалела старушку, на разборки пришла.
— В чем проблема, бабуль? — перевел я взгляд с коленок Цветочка на бабушку.
Мгновенно отпустило! То, что так бодро поднялось, тут же опустилось и скукожилось, а я решил пока смотреть на бабулю и не представлять, как я усажу Лилечку на стол, задеру платье…
Не представлять!
— Кошелек украли! — завела она старую песню о главном.
— Когда вы видели кошелек в последний раз? — спокойно уточнил я.
— Вчера.
— Где? — продолжал я.
— В магазин ходила, за хлебом, — довольно отчитывалась старушка.
— После магазина кошелек в сумке был?
— Не было! — азартно врала «потерпевшая». — Валька, продавщица, сперла! Это точно она! Губы намалевала красным…
— Так и запишем: губы намалевала красным, — серьезно поддакивал я.
Лиля молчала и косилась на меня. Ну точно генеральный прокурор. Ее можно уже сейчас в кресло начальника сажать! Унижать и оскорблять взглядом она умела прям как наш Образцов.
— Пишите, пишите! — бабуля от радости даже на стуле подпрыгнула. — Цены задрала на молоко, воровка! А у меня пенсия маленькая!
— Угу, — делая вид, что усердно пишу, согласился я, — продолжайте, Калерия Степановна.
