Он такой один

Вот имена тех, кто стал лучшим из лучших…

Я безучастно смотрела на отца, внутри как будто все выжжено было. Ничего не чувствовала — ни радости, ни боли. Только пустоту. Слышала, но не реагировала на шепотки сзади «ну точно — они так похожи, и чего раньше не замечали», «ага, ну одно лицо на двоих», «а ты что всех миллиардеров Форбса в лицо знаешь, что ли», «надо ж, никому не говорила»."

"Усилием воли, я заставила себя повернуться к Илье. Уфф! Главное, что на меня он не таращился. Серьезно смотрел мне в глаза, без улыбки, а потом мягко коснувшись плеча, сказал.

— Иди на сцену, сейчас будет награждение.

Я послушно встала и пошла за Фобосом, который пропустив меня вперед, словно страховал меня сзади.

А дальше пелена и полный провал в памяти, психика защитила, наверное. Нет, я вроде как осознавала, что происходит, благодарила, принимала поздравления, улыбалась, слышала папин голос, чувствовала как он обнимал меня, как щурилась от десятков камер, которые безжалостно щелками вспышками, фотографируя каждое мое движение.

Когда возвращалась обратно, чуть не упала на Князева, спасибо Дамиру, поддержал. Клан Македонского был вторым.

Голос отца снова ударил из динамиков.

— Приятно награждать тех, кого лично нянчил в пеленках. Да, Виктор, это сейчас твой отец такой важный чиновник, а видел бы ты как он радостно плясал у роддома, когда ты родился…

Князев?! Папа дружил с Князевым! О господи, чего я еще не знаю!

Меня провожали жадными взглядами, и когда я снова села на свое место рядом с Ильей, в покое не оставили. Я даже слова ему сказать не могла без свидетелей. Он тоже молчал.

Официальная часть, наконец, закончилась, но едва мы встали с Ильей, Дамиром, Фобосом и Диной, как нас окружила охрана.

Я даже не сразу сообразила, что Дамир и Илья пошли со мной. Лишь когда оказалась в квадратной комнате на первом этаже, оглянулась на парней.

— Вам тоже сказали…?

— Да, я сказал! Сейчас покончим с одним делом и все.

За них ответил мой отец. Он стремительно вошел в комнату, за ним прошли два его помощника, одного я даже однажды видела много лет назад.

— Что за дело еще?

Раньше при отце я и рта не посмела бы открыть, но про те времена и я вспоминать больше не хочу.

Но мне он не ответил, он смотрел на Архангельского. Взял из рук помощника Толстую кожаную папку и протянул ее Илье.

— Спасибо, сынок.

— Что?! Сынок?!

Я закричала, потому что пол уходил из под ног, я куда-то проваливалась.

Архангельский дернулся, но промолчал, а вот папа… мой папа вперил в меня свой взгляд, просканировал всю от макушки до ног, а потом удовлетворительно кивнул.

— Значит не сказал ничего. Молодец, Илюх.