Ох, охота!

Вот уже на моей памяти из занятия не очень-то благородного, принадлежащего низкому слою населения, охота постепенно выходит на иной уровень, если не царский пока еще, то княжеский, и становится даже не развлечением, а неким оригинальным угощением, когда после сытного обеда в виде сауны, продажных девочек, гладиаторских боев и дорогих вин подают вооруженный десерт."

"В общем-то, думаю, этот процесс естественный и нет в нем чего-то необычного; просто любительская охота возвращается на свое старое место, бывшее у нее прежде, и чем больше будет богатых людей, тем дороже это блюдо.

Не знаю, известно ли вам, но вот уже пятый или даже шестой год идет масштабная раздача охотничьих угодий — еще одна тихая приватизация. В разгар рыночных времен получают их далеко не по законам рынка — без тендера, аукциона, конкуренции, либо для проформы устраивают театральное представление с заведомым результатом. Берут участки современные «князья», от банкиров до известных кинорежиссеров и местной чиновничьей элиты, в аренду на сорок девять лет. Строят охотничьи базы, барские дома, чтоб не отвыкать от удобств, ставят егерскую охрану, заводят псарню, покупают технику, в государственных надзирающих органах получают лимит лицензий на отстрел животных, в зависимости от размеров нарезанного участка, и становятся полными хозяевами.

Реже всего в угодьях они делают бизнес, устраивая охоты, чаще угощают нужных людей и развлекаются сами. Высокопоставленные областные чиновники, кроме того, грубо говоря, приворовывают, под видом заботы о сельском хозяйстве строят за госсчет инфраструктуру своей базы — тянут дороги в никуда, электролинии и даже делают вертолетные площадки.

Увы, свободных территорий, где можно походить с ружьем за зайчиками, на Европейской части России практически не осталось, теперь дележ идет за Уралом, где местные чиновничьи элиты уже взяли легкодоступные районы лова и постепенно внедряются в дальние, промысловые таежные области.

И что интересно, охотничьи угодья — это нечто эфемерное, всего лишь очерченное географическими границами, некий воздух, где земли принадлежат, например, колхозу или товариществу, леса и водоемы государству, жилые деревни с народом — местной администрации.

То есть берется в аренду и делается частным только предмет охоты: живность, существующая или случайно залетевшая, забредшая на арендованную территорию.

В чем я точно уверен, так это в том, что об этом не знают звери, птицы и пока догадываются, но ничего не понимают местные мужики-охотники.

С одной стороны, наверное, это правильно: нужно привлекать частный капитал для охраны и воспроизводства российской фауны, которая в переходный период оказалась как бы государственная, а значит, ничья.