14
0
– Это ты к чему?
– К тому, что я твой злой рок, а эта Катька – добрый. Или нет?
– Ну, она хорошая...
– А я плохая?
– Я этого не говорил... Просто хотел сказать, что Катька...
Он собирался объяснить Сашке, как опостылела ему Катька, но та ладошкой закрыла ему рот.
– А ты не говори про нее. И про меня молчи... С тобой мне хочется быть плохой девчонкой. Но мы об этом помолчим, ладно?
Сашка потянулась к нему, отняла ладошку от его рта и тут же накрыла его жаркими, но в то же время свежими, будто с прохлады, губами. Ощущение головокружительное – как будто малину горстями ешь, но при этом пьянеешь и сходишь с ума от прилива крови.
Это было то самое вмешательство извне, которое и уложило его на спину. Сашка прилипла к нему как пиявка. Целовалась она жадно, как будто в последний раз, тело извивалось и дрожало от возбуждения. Никак не думал Алик, что она на такое способна."
"Она ошарашила его своей прытью, опрокинула в состояние полной растерянности. Первое время он плыл как безвольное бревно по ее течению, и лишь после того, как она сама сняла с него рубашку, до него дошло, что ему дозволено полакомиться сочными ягодками с ее груди. А пуговицы на ее блузке расстегивались легко и просто...
Сашка лишь тихонько постанывала, когда он теребил пальцами затвердевшие маковки на ее упругих куполах. Но стоило ему слегка ущипнуть ее губами за шею, она заревела в голос – настолько сильным оказалось ощущение... Он прочно завладел инициативой. Настолько прочно, что легко взял последнюю преграду на своем пути. Последнюю и пропитанную горячими соками женской радости... Сказать, что это было окрыляющее чувство, значило не сказать ничего. Алик ощущал себя реактивной ракетой, несущейся на сверхзвуковой скорости сквозь жаркие, скользкие и тугие облака к цели. Вот-вот он должен был взорваться, но это его не пугало. Он бы не смог и не захотел остановиться, даже если бы это стоило ему жизни.
А цель уже совсем близко. Еще чуть-чуть, и его ракета разлетится на мелкие куски. Но Сашка уже сама объята пламенем, ее тело трясется и вибрирует, как будто внутри его лопнул паровой котел... Они взорвались разом, а их обломки потом еще долго падали на бренную землю.
Первой собрала себя в целое Сашка.
– Ты, наверное, думаешь, что я блядь? – глядя в потолок, спросила она.
– Да нет, – вяло качнул головой Алик.
Мысль о ее моральном облике нисколько не волновала его. Шлюха она или нет – какая разница? Главное, что с ней чертовски здорово. Катьке до нее далеко, как домашней кошке до дикой львицы.
– Что нет, если да... А мне все равно, что ты обо мне думаешь. Все равно я скоро уеду...
– Куда?
– В Москву... У меня отец там живет. Школу закончу – и тю-тю. В театральное хочу поступить. И даже мать меня не остановит... Даже мать, слышишь? А ты говоришь, Валек...
