14
0
– Ты уже давал зуб, – кисло посмотрел на него Валек. – Сказал, что Саша моя... Без зубов остался... Потому что она не моя...
– Но к тебе в больницу точно придет.
А не захочет – заставим, мысленно добавил Алик.
Даже если бы он не выставил на кон свой зуб, он все равно бы пошел к Сашке – пристыдить ее, отправить в больницу проведать пострадавшего из-за нее парня.
– Ты только не расстраивайся, брат, все будет в порядке. Выздоравливай, – поднимаясь со стула, сказал Эрик. – И завтра нас жди.
Алик также попрощался с раненым другом до завтра и вышел за дверь. В коридоре на кушетке у входа в палату сидел милицейский сержант. Вид у него как у работяги, только что узнавшего, что его на целый год лишили премии. Скучно ему в больнице, тоскливо, запах лекарств и карболки действует на нервы, но делать нечего – есть приказ охранять больного, будь добр, сиди здесь и не рыпайся.
– Хорошо, что Катька твоя подсуетилась, – уже на улице сказал Эрик. – Если он Игорька видел, ему без охраны нельзя...
– И без Сашки тоже, – отозвался Алик.
– Надо решить вопрос. Сам пойдешь к ней или вместе?
– Сам. Мои зубы, мне и отвечать...
– Ну, как знаешь.
Эрик совсем не расстроился, что к Сашке Алик отправился без него. Похоже, его угнетала ситуация, сложившаяся вокруг Валька, хотя он и делал вид, что в кровь готов разбиться ради друга.
Сашка жила на первом этаже, в квартире за дверью с изрезанной ножом дерматиновой обивкой. Заляпанная краской кнопка намертво утонула в нише звонка, и жать на нее было бесполезным занятием. Поэтому Алик просто постучал в дверь. Его не волновало, дома Сашкина мать или нет: не на свидание же он пришел к ее дочери.
Но дома не было и самой Сашки. Сколько Алик ни стучался к ней, а дверь все не открывалась. В конце концов ему надоело это бесполезное занятие, и он вышел из темноты подъезда на улицу.
Яркий свет стоящего в зените солнца больно резанул по глазам, привыкшим к темноте подъезда, и Алик сослепу едва не врезался в идущую навстречу девушку.
– Ты чего на людей кидаешься? – насмешливо спросила Сашка, с интересом глядя на него.
– Считай, наехал, – улыбнулся он.
Глаза быстро перестроились на свет, и он мог любоваться ею. Прическа, макияж, под белой блузкой из искусственного шелка угадываются темные пятнышки неприкрытых лифчиком сосков, короткая джинсовая юбка, открытые, без колготок ноги.
– Это еще за что? – ничуть не расстроилась она.
– А за то, что к Вальку не ходишь!
– А-а... – сникла Сашка.
Ее черные, удлиненные тушью ресницы опустились как траурные флаги, но скорбь не омрачила ее взгляд.
– Он в больнице, еле живой.
– Да я знаю...
– Ты бы сходила к нему.
– Зачем?
Пожав плечами, она медленно и плавно обогнула Алика, вошла в подъезд.
– Ну, как зачем? – удивленно протянул он. – Он любит тебя, страдает...
